Список офицеров царской армии на 1917 год

Александр Георгиевич Кавтарадзе ВОЕННЫЕ СПЕЦИАЛИСТЫ НА СЛУЖБЕ РЕСПУБЛИКИ СОВЕТОВ 1917—1920 гг. ÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷ title: Купить книгу "Военные специалисты на службе Республики Советов 1917-1920 гг. Предисловие Привлечение командного состава старой русской армии к военному строительству и защите Советской Республики от объединенных сил международного империализма и внутренней контрреволюционных сил представляет собой важнейший аспект общей проблемы использования знаний и опыта буржуазно-дворянской интеллигенции в различных областях народного хозяйства и управления в интересах Советского государства. Первостепенное значение привлечения на сторону Советской власти бывших генералов и офицеров объясняется тем, что в условиях острого недостатка своих военных кадров особенно высшего и старшего звеньев и при отсутствии необходимого времени для их подготовки из среды рабочих и трудящихся крестьян необходимо было в кратчайший срок создать сильную регулярную Красную Армию, способную отстоять социалистическое Отечество от империалистических интервентов и белогвардейцев. В июле 1918 г. Ленин подчеркивал, что судьбу революции «решает военное положение, решает война гражданская решает военный исход». Заслуга теоретической разработки принципиальных положений рассматриваемой проблемы их реализации на практике принадлежит Он обосновал необходимость использования культурного наследия капитализма в интересах социалистического строительства: вопрос о буржуазных специалистах «стоит в армии, в промышленности, в кооперативах, стоит везде», поэтому «нам нужны в большем и большем, против прежнего, числе инженеры, агрономы, техники, научно-образованные специалисты всякого рода». При этом, писал Ленин, следует «не только сломить» их «какое бы то ни было сопротивление», но и «заставить работать в новых организационно-государственных рамках». Решение этой важной задачи осложнялось тем, что значительная часть буржуазных специалистов либо заняли по отношению к Советской власти выжидательную позицию, либо оказались в стане ее врагов, ибо в кругах буржуазных специалистов были очень сильны тенденциозные представления о том, что победа социалистической революции в России несет с собой лишь всеобщее разрушение и крушение многовековой русской культуры, науки, искусства, традиций и т. Значительная часть буржуазной интеллигенции не поняла того, что социалистическая революция, критически осмысливая наследие прошлого, стремилась все самое ценное и полезное из него поставить на службу новому обществу. Процесс привлечения буржуазных специалистов на службу Советской власти был весьма сложным. Ленин определил его как одну из форм классовой борьбы, своеобразие которой состояло в том, что, во-первых, это была борьба «не с интеллигенцией как таковой, а борьба за интеллигенцию», во-вторых, эта борьба включала в себя проведение работы «по изменению отношения к интеллигенции со стороны рабочего класса, трудящихся масс». Необходимо было также преодолеть внутри партии негативное отношение к самой идее привлечения буржуазных специалистов к социалистическому строительству. Часть коммунистов, даже находившихся на руководящих постах, не только не разделяли ленинского положения о возможности привлечения буржуазных специалистов, в том числе бывших генералов и офицеров, даже при условии установления всестороннего контроля за их деятельностью со стороны рабочего класса, но и вообще исключали сотрудничество с буржуазными специалистами в любых формах. Коммунистическая партия и Советское правительство не строили иллюзий в отношении того, что многие буржуазные специалисты настроены по отношению к Советской власти враждебно. И тем не менее они сознательно шли на риск и, привлекая к сотрудничеству нужных специалистов, несмотря на их политические убеждения, предоставляли им крупные посты в отраслях народного хозяйства, в армии, в области науки и культуры и т. «Мы прибегали к помощи буржуазных специалистов, — говорил Ленин, — которые насквозь проникнуты буржуазной психологией и которые нас предавали и будут предавать еще годы. Тем не менее… у нас есть закаленность в борьбе, есть силы, единство, и мы должны идти путем организационной работы, используя знания и опыт этих специалистов. Это необходимое условие, без которого социализма построить нельзя». Важно отметить, что Советская власть привлекала к сотрудничеству даже лиц, которые, не приняв Октябрьскую революцию, ушли в лагерь ее врагов и с оружием в руках боролись против Республики Советов, но затем в силу разных причин признали свои ошибки и заблуждения. Ленин указывал: «Всякий, кто хочет работать, нам ценен». В общий проблеме привлечения буржуазных специалистов к сотрудничеству с Советской властью весьма важным является вопрос, какое место в мероприятиях Коммунистической партии и Советского государства по отношению к ним занимали элементы принуждения. Он приобретает особую остроту в связи с тем, что в работах историков, от белоэмигрантских начала 20-х годов и до вышедших за рубежом в наше время, в различных вариациях проводится мысль о том, что сразу же после Октябрьской революции для буржуазно-дворянской интеллигенции и специалистов начался «путь на Голгофу»: массовые репрессии в качестве «главного метода» воздействия на них «со стороны государственной власти. В результате этих репрессий большевики якобы уничтожили большую и лучшую часть буржуазно-дворянской интеллигенции, а ту сравнительно небольшую ее часть, которая не эмигрировала и была вынуждена по разным причинам остаться в России, заставляли лишь мерами принуждения служить Советской власти бывших офицеров, в частности, служить в Красной Армии «под дулом наганов Чека». Но даже в условиях гражданской войны, контрреволюционных восстаний, заговоров и многочисленных фактов измены, в том числе и со стороны военных специалистов, Советская власть требовала от своих карательных органов особой осмотрительности при привлечении к ответственности представителей буржуазно-дворянской интеллигенции. Так, 11 декабря 1918 г. Во исполнение этого постановления был издан приказ Президиума ВЧК от 17 декабря 1918 г. Арестовать же его лишь за то, что он бывший дворянин, что когда-то он был работодателем и эксплуататором, нельзя, если он исправно работает». Правда, при проведении карательных мер, как отмечает Федюкин, «не удалось совершенно избежать ненужных жертв, ошибок, несоответствия меры вины мере наказания». «Немало царских генералов и офицеров, — писал Бонч-Бруевич, — стало жертвами красного террора, явившегося неминуемым ответом на проводившийся белыми интервентами массовый террор». Одной из причин подобного положения, и на это неоднократно указывал Ленин, было то, что местные партийные и советские органы допускали ошибки в проводимых ими мероприятиях по отношению к буржуазно-дворянской интеллигенции, в основе которых лежало «неумелое пользование властью». Так, часть партийных и военных работников За опубликование статей, авторы которых придерживались подобных взглядов, журналы «Красный террор» и «Вестник ВЧК» по указанию ЦК партии были закрыты. Советская власть располагала достаточными возможностями, чтобы силой заставить служить себе буржуазных специалистов. Однако изучение проблемы решительно опровергает тезис о том, что путем одного принуждения и насилия можно было обеспечить сотрудничество многих десятков тысяч человек с Советской властью. «Здесь… одним насилием, — указывал Ленин, — ничего не сделаешь. Тут, в добавление к насилию… нужна организованность, дисциплина и моральный вес победившего пролетариата, подчиняющего себе и втягивающего в свою работу всех буржуазных специалистов! Ленин особенно настойчиво ставил вопрос о непринудительных путях и способах вовлечения буржуазных специалистов в строительство социализма. Для этого требовалось заинтересовать их в сотрудничестве с Советской властью, прежде всего путем создания для них лучших материальных условий. Ленина, материалах VII—IX съездов РКП бV Всероссийского съезда Советов, других партийных и государственных документах были заложены методологические основы для научной разработки важнейших проблем истории гражданской войны. Была создана и солидная источниковая база, и прежде всего концентрация основных документов в фондах государственных архивов. Все это позволило создать ряд серьезных работ по истории гражданской войны, в некоторых из которых нашли отражение отдельные аспекты интересующей нас темы. Следует назвать также некоторые работы, в которых приводились сведения о численности военных специалистов в Красной Армии. Так в статье Островского говорилось, что «в 1918 г. Антонов-Овсеенко указывал, что к 1 января 1921 г. Ефимова «Командный состав Красной Армии» была приведена общая численность военных специалистов в Красной Армии на 15 августа 1920 г. Наконец, крупный историк гражданской войны Какурин сделал, на наш взгляд, правильный вывод, что «главным источником пополнения Красной. Таким образом, к концу 20-х — началу 30-х годов имелись все условия для изучения вопроса о привлечении командного состава старой русской армии к военному строительству и защите Советского государства. Однако эта важная тема не только не стала предметом монографического исследования, но по ней не было написано ни одной специальной статьи. Подобное положение можно объяснить тем, что с начала 30-х годов начала складываться обстановка культа личности Сталина, которая нанесла серьезный ущерб самой исторической науке, разработке ее военных аспектов. В шестом томе 1-го издания «Малой советской энциклопедии» 1931, Стб. За исключением небольших групп, как, например, декабристы, они являлись верной опорой самодержавия в его борьбе с революционным движением. Офицеры руководили подавлением выступлений рабочих, усмирением крестьянских восстаний, участвовали в карательных экспедициях и проч. Постановлением ЦК ВКП б от 30 июля 1931 г. Однако в составленном через два года подробном плане-проспекте этого капитального труда в 23-й теме лишь один небольшой раздел в параграфе 12 под названием «Комсостав РККА» отводился военным специалистам в Красной Армии, причем этот раздел назывался не «военные специалисты», а «старое офицерство в Красной Армии». В проекте словника «Советской военной энциклопедии» В 43-м томе «Большой советской энциклопедии» 1939. Другая часть бывших офицеров была привлечена Советским правительством для участия в строительстве РККА… И среди этой части бывших офицеров оказалось немало предателей и шпионов, разоблаченных советской разведкой и понесших заслуженную кару. Все же использование военных специалистов из бывших офицеров в РККA и Военно-Морском Флоте сыграло определенную положительную роль». Из официальных изданий такие оценки бывших офицеров старой русской армии были перенесены в работы советских историков например, Меликова «Героическая оборона Царицына» Толстого «Хлеб Оборона Царицына » Именно поэтому, как отмечает Федюкин, «в работах историков гражданской войны, вышедших еще десяток лет назад в 50-х годах. А если и указывалось, что в Красной Армии служили бывшие офицеры старой армии, то характеристика им давалась, как правило, самая отрицательная». Научное исследование интересующей нас темы как части общей проблемы использования знаний и опыта старой интеллигенции в интересах Советского государства началось в середине 50-х годов, когда советские историки обратились к разработке таких проблем и тем, которые ранее «были слабо изучены или совсем не изучались». В третьем томе «Истории гражданской войны в СССР» С этого времени данная тема «находит более глубокую и объективную оценку» как в коллективных трудах, так и в работах историков, прежде всего Федюкина, который внес значительный вклад в разработку вопроса о военных специалистах как составной части общей проблему использования наследия буржуазной культуры и буржуазных специалистов при построении социалистического общества и организации защиты завоеваний Великого Октября. Однако и во второй половине 50-х — начале 60-х годов, да, пожалуй, и в наши дни, появляются книги, кинофильмы и телевизионные передачи, в которых прослеживается тенденция показа военные специалистов только с негативной стороны. Вопросы привлечения командного состава старой армии на службу Советской власти рассматривались в работах Минца, а также в статьях Особо хотелось бы отметить статью «Военспец», опубликованную в «Советской военной энциклопедии» Ленин и создание советских военных кадров». Несомненное значение первой из них состоит в том, что впервые в советской историографии в том числе энциклопедических изданиях появилась статья о военных специалистах, свидетельствующая как о правомерности рассматриваемой проблемы, так и о необходимости ее дальнейшей разработки. Спирина также впервые в советской исторической литературе поднят широкий круг вопросов, касающихся состояния и численности офицерского корпуса русской армии, в том числе генштабистов, накануне Октября, численности военных специалистов в Красной Армии к концу гражданской войны и др. Несмотря на то что с некоторыми положениями и цифрами, приведенными в статье, на наш взгляд, согласиться нельзя, статья Спирина явилась важным шагом в изучении темы. Исследование проблемы привлечения командного состава старой армии к военному строительству и защите Советского государства невозможно без знакомства, хотя бы в основных чертах, с офицерским корпусом русской армии накануне первой мировой войны, с изменениями, которые произошли в нем за три с лишним года войны, а главное — с составом и характеристикой этого корпуса накануне Октябрьской революции. Эти вопросы рассматривались в работах Для разработки интересующей нас проблемы весьма ценным источником являются изданные ЦГАСА и Институтом военной истории МО СССР сборники документов «Директивы Главного командования Красной Армии 1917—1920 гг. При этом исключительно важное значение имеет помещенный в четвертом томе второго из указанных изданий список руководящего состава Красной Армии и войск НРА ДВР в период 1918—1920 гг. О жизни и деятельности военных специалистов в последние десятилетия написано множество биографических очерков, статей, персоналий и т. Не имея возможности привести всю библиографию этих работ, отметим лишь те, которые посвящены известным военачальникам Красной Армии, бывшим генералам и полковникам старой армии, а также офицерам Генерального штаба. Значительное число статей об указанных категориях специалистов опубликовано в «Военно-историческом журнале». Важным источником по рассматриваемой теме являются воспоминания самих военных специалистов: К этой же группе источников относятся написанные Потаповым «Краткая справка о деятельности Народного комиссариата по военным делам в первые месяцы после Октябрьской революции», подготовленная к печати Кляцкиным, а также «Записки о первых шагах советского военного строительства» подготовлена к печати Городецким, которому принадлежит и предпосланная публикации статья «О записках Вопросы, рассматриваемые в монографии, нашли также освещение в белоэмигрантской и современной западной буржуазной исторической литературе. Не ставя перед собой задачи давать полный ее обзор, коротко остановимся лишь на некоторых моментах, В 1920—1921 гг. Бурцев под броскими заголовками «Как они продались III Интернационалу», «Предатели-нахлебники» и т. Эти лица, по словам Бурцева, всей белой эмиграцией были поставлены «вне закона» и «подлежали повешению», как только «законная власть» вновь возвратится в Россию. Следует отметить, что вообще факт привлечения бывших генералов и офицеров в Красную Армию, а затем и дальнейшее участие их в строительстве армии и гражданской войне идеологами белого движения воспринимались особенно болезненно; ими так и не было понято, почему генералы и штаб-офицеры, «составившие свое положение» при старом режиме, служившие ему «верой и правдой», перешли на сторону Советской власти. Кроме того, они гиперболизировали роль и значение офицерского корпуса старой армии в строительстве Красной Армии и ее победах на фронтах гражданской войны. Так, один из организаторов белого движения — Деникин писал, что Красная Армия строилась «исключительно умом и опытом старых царских генералов», что «все органы центрального военного управления возглавлялись генералами-специалистами» и что, наконец, «особенно широко был представлен Генеральный штаб». Кстати сказать, вопросу размежевания после Октябрьской революции корпуса офицеров Генерального штаба белоэмигрантские авторы придавали особое значение, а бывшие генштабисты полковник Зайцов и генерал Баиов посвятили ему специальные работы. Насколько мы можем судить, в подходе к рассматриваемой проблеме современные западноевропейские и американские буржуазные историки не отказались от сложившихся в 20—30-е годы белоэмигрантских и других концепций гражданской войны в России. Можно согласиться с выводом, сделанным Фоминых, что «происхождение целого ряда версий и аргументов западных авторов. Некоторые вопросы рассматриваемой проблемы в советской исторической литературе получили достаточно полное и глубокое освещение: выдающаяся роль Ленина в теоретической разработке проблемы привлечения к социалистическому строительству буржуазной интеллигенции, в частности военной, для военного строительства и защиты Советского государства; значение VIII съезда партии для утверждения ленинского курса на широкое привлечение бывших генералов и офицеров к делу создания массовой регулярной Красной Армии; роль военных комиссаров, обеспечивавших партийный и государственный контроль за деятельностью военных специалистов, и т. Вместе с тем ряд важных вопросов остается недостаточно разработанным: понятие ними «специалист»; состояние офицерского корпуса русской армии и его численность накануне Октябрьской революции; судьбы бывших генералов и офицеров старой армии в результате ее слома; их отношение к Октябрьской революции; сотрудничество бывших генералов и офицеров с Советской властью в качестве военных экспертов, консультантов инструкторов в первые месяцы после Октябрьской революции; причины, побудившие подавляющую часть бывших кадровых офицеров воздерживаться от вступления в Красную Армию в период ее строительства на добровольных началах, и др. Совершенно не разработана проблема деятельности Коммунистической партии и Советского правительства по усилению Действующей Красной Армии командным составом за счет бывших генералов и офицеров после VIII съезда партии, хотя, как справедливо отмечает Федюкин, «проблема военспецов стояла остро и до, и после съезда вплоть до самого окончания гражданской войны». Требуют уточнения как общая численность военных специалистов в Красной Армии к концу гражданской войны к ноябрю 1920 г. Еще недостаточно разработана тема привлечения в Красную Армию и службы в ней самой ценной и подготовленной части офицерского корпуса русской армии — корпуса офицеров Генерального штаба. По-прежнему остается открытым вопрос, связанный с привлечением в Красную Армию офицеров белогвардейских армий, буржуазно-националистических формирований и т. До сих пор еще нет работы, в которой были бы приведены достаточно полные данные о тех военных специалистах, которые приняли активное участие в строительстве Красной Армии с первых же дней ее создания и в защите Республики Советов на фронтах гражданской войны. В результате сотни этих лиц кроме «обоймы» из одного-двух и десятков фамилий, упоминаемых в литературе буквально растворились в общей цифре военных специалистов, которые в период гражданской войны служили в Красной Армии. Таким образом, оценивая степень изучения рассматриваемой проблемы, приходится констатировать, что, несмотря на определенные успехи в разработке ряда ее аспектов, в советской историографии еще нет обобщающей монографии, в которой были бы комплексно рассмотрены и решены основные вопросы темы. Подобные недостатки в значительной степени вызваны тем, что авторы имеющихся работ в недостаточной степени использовали статистические историко-социологические источники. Между тем интересы дальнейшего развития советской исторической науки требуют создания трудов широкой исторической перспективы, что невозможно без расширения документальной базы. Поэтому автором данной монографии и была сделана попытка значительно расширить источниковую базу исследования с тем, чтобы, говоря словами Ленина, «установить такой фундамент из точных и бесспорных фактов, на который можно бы было опираться» в своих окончательных выводах. Но прежде чем перейти к задачам, которые стоят перед настоящим исследованием, попытаемся сформулировать само понятие «военные специалисты». Впервые его дефиниция была дана в «Советской военной энциклопедии» Однако из этого определения необходимо, по нашему мнению, прежде всего исключить военных чиновников, а также уточнить, следует ли относить к «военным специалистам» только кадровых офицеров или всех офицеров, в том числе офицеров военного времени. Последнее тем более важно, что некоторые авторы, как, например, Ворошилов, прапорщиков вообще к офицерам не относили, приравнивая их к унтер-офицерам и даже рядовым. Бывших военных чиновников или, как их именовали, «классных чинов»служивших в русской армии, к категории «военные специалисты», на наш взгляд, относить неправомерно потому, что они, как правило, не имели специального военного образования не учились в кадетских корпусах, не заканчивали военных или специальных училищ, военных академий и т. Их фамилии не включались в «Общий список офицерским чинам русской императорской армии», а учитывались в специальных справочных изданиях: «Общем расписании классных должностей в империи», «Списке чинов корпуса военных топографов и служащих по военно-топографической части» и т. Что же касается офицеров военного времени офицеров запаса, призванных по мобилизации во время первой мировой войны; окончивших ускоренный курс военных или специальных училищ или школ прапорщиков с производством в первый офицерский чин прапорщика в военное время; получивших этот чин за храбрость и т. Конечно, свыше трех четвертей офицеров военного времени по своему общеобразовательному цензу, военному образованию, опыту службы и боевому опыту не могли быть поставлены в один ряд с кадровыми офицерами. Но при этом следует иметь в виду, что и среди бывших офицеров военного времени были тысячи командиров преимущественно произведенных в первый офицерский чин во второй половине 1914 и в 1915 г. Представляя более демократические по сравнению с кадровым офицерством слои русского общества, значительная часть этих офицеров после Октябрьской революции и перешла на сторону Советской власти и составила основу строевого командного состава Красной Армии среднего, нередко старшего и даже высшего звеньев, дала видных военачальников и героев гражданской войны. Достаточно назвать такие фамилии, как Значительное число бывших офицеров военного времени занимали высшие должности в том числе командующих фронтами и армиями и в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. Термин «военные специалисты» появился сразу после Октябрьской революции. Однако в первые месяцы после Октября бывших генералов и офицеров, которые сами предложили свои услуги Советской власти или которых привлекли к сотрудничеству с ней, чаще называли не «военными специалистами», а «военными экспертами консультантами », «инструкторами», «техническими руководителями» и т. Термин же «военные специалисты «военспецы» стал применяться повсеместно с марта — апреля 1918 г. Учреждение «института военных специалистов», в свою очередь, вызвало необходимость создания «института военных комиссаров», в задачу которого входили контроль за деятельностью «военных специалистов» и обеспечение таких условий, при которых была бы исключена всякая возможность каких-либо с их стороны акций, направленных против Советского государства. Таким образом, термин «военные специалисты» имел определенное классовое содержание и был применим только к тем категориям командного состава прежде всего бывшим генералам и кадровым офицерамкоторые в период гражданской войны служили как правило на командных должностях в Действующей Красной Армии под контролем военных комиссаров. В связи с этим нам представляется не совсем точной формулировка, которая часто встречается в советской исторической литературе: «привлечение военных специалистов» на службу Советской власти, в Красную Армию и т. «Военными специалистами» эти бывшие генералы и офицеры становились только после зачисления их на службу в Красную Армию преимущественно на высшие и старшие командные, штабные или административные должности под контролем военных комиссаров. Об этом «превращении» бывшего генерала или офицера в «военного специалиста» писал в своих воспоминаниях, в частности, Бонч-Бруевич: «В то время любой из мелких как будто вопросов, хотя бы о том, куда и на какую работу назначать превратившегося в военспеца бывшего генерала, охотно и вдумчиво решался Владимиром Ильичем». Таким образом, «военные специалисты» были не просто бывшими офицерами и генералами с профессиональными военными знаниями, а определенной социально-классовой категорией, присущей определенному периоду в истории Советского государства — периоду гражданской войны империалистической интервенции. Для научной разработки рассматриваемой проблемы важное значение имеет также раскрытие понятия «военная интеллигенция», тем более что в советской исторической литературе имеется тенденция к его отождествлению с понятием «военные специалисты», что, на наш взгляд, не совсем правильно. Первая попытка обосновать правомерность понятия «военная интеллигенция», показать его отличие от понятия «военные специалисты», раскрыть, какие категории офицерского корпуса русской армии могут быть отнесены к категории военная интеллигенция», наконец, определить соотношение военной интеллигенции и военных специалистов в Красной Армии содержится в нашей статье. Задача настоящего исследования — рассмотрение узловых вопросов проблемы привлечения командного состава старой армии к военному строительству и защите Советского государства. Автор выражает надежду, что данная работа послужит дальнейшей разработке таких вопросов, как роль военных специалистов в создании и деятельности центральных и местных органов военного управления, в строительстве массовой регулярной Красной Армии, в подготовке командных кадров из рабочих и трудящихся крестьян, в том числе высшей военной квалификации, в становлении советской военной науки, в победе Красной Армии над силами внутренней и внешней контрреволюции и т. Сложность и многоплановость этой проблемы, а также ограниченный объем монографии вынуждают автора не ставить перед собой задачи исчерпывающего анализа всех ее аспектов, а, во-первых, рассмотреть только некоторые вопросы, которые представляются нам наиболее важными и вместе с тем требующими дополнительного изучения, во-вторых, ограничить это рассмотрение, если так можно выразиться, «верхним слоем» бывшего офицерского корпуса старой армии — генералами, штаб-офицерами полковниками и подполковниками и офицерами Генерального штаба, т. Ленин, ЦК РКП б и Советское правительство уделяли особое внимание. Именно бывшие генералы и штаб-офицеры особенно генштабисты с их значительным опытом службы в мирное и военное время на высоких командных, штабных, административно-хозяйственных и профессорско-преподавательских должностях и явились теми «военспецами», которым пришлось предоставлять при самом строгом контроле со стороны органов Коммунистической партии и Советского государства ответственные посты в Красной Армии для решения важных военно-технических и оперативно-стратегических задач. При написании монографии автором были изучены многие фонды ЦГВИА в том числе фонд 409, в котором сосредоточены послужные списки офицеров русской армии конца XIX — начала XX. Источником для изучения офицерского корпуса русской армии послужили также справочные издания: «Общий список офицерским чинам русской императорской армии по состоянию на 1 января 1910 года » СПб. Для контроля персоналий бывших офицеров Генерального штаба широко использовались «Список Генерального штаба с приложением изменений по 18 июля 1914 г. Кроме того, автором были использованы «Свод военных постановлений 1869 г. Крыленко, Высшего Военного Совета, Реввоенсовета Республики, а также периодическая почать в частности, газеты «Правда», «Известия ВЦИК», «Армия и Флот рабочей и крестьянской России», затем «Рабочая и Крестьянская Армия и Флот» и др. В монографии помещен ряд приложений, которые органически связаны с ее содержанием и наряду с таблицами в тексте служат документальным подтверждением выдвигаемых автором положений и выводов. Приложения и таблицы содержат сотни фамилий военных специалистов. Необходимость этого диктуется тем, что с середины 50-х годов в исследованиях по истории гражданской войны появились «тысячи имен» активных со участников. Однако это значительное расширение круга персоналий в меньшей степени коснулось военных специалистов, подтверждением чему может служить энциклопедия «Гражданская война и военная интервенция в СССР» Ремезова, Генштаба полковников Ратайского, Генштаба подполковников Еще более ограниченно в нем представлены персоналии начальников дивизий: из замещавших в годы гражданской войны эту должность 472 человек отсутствуют персоналии более 350 человек свыше 70% : полковников Между тем военные специалисты — командующие армиями и начальники дивизий, а также начальники их штабов, хотя персоналии многих из них и не были помещены в энциклопедии «Гражданская война и военная интервенция в СССР», внесли значительный вклад в строительство Красной Армии и ее победу над силами внутренней и внешней контрреволюции. Поэтому они заслуживают того, чтобы их имена не были преданы забвению. Методологической основой исследования и важнейшими источниками при изложении поставленных монографии вопросом являются произведения Ленина и материалы его «Биографической хроники», решения съездов Коммунистической партии и особенно VIII съезда РКП бзакрепившего ленинский курс на создание массовой регулярной Красной Армии с широким использованием в ней знаний и опыта военных специалистов, в том числе на высших командных должностях, под контролем военных комиссаров, постановления съездов Советов, и в частности V Всероссийского съезда Советов июль 1918 г. В этих материалах содержится ключ к решению основных вопросов темы, раскрывается роль Ленина, Коммунистической партии и Советского правительства в теоретической разработке и практическом осуществлении основных принципов привлечения бывших генералов и офицеров к военному строительству и защите Советского государства. Офицерский корпус Русской армии накануне Октября 1917 г Прежде чем рассмотреть состояние офицерского корпуса русской армии на октябрь 1917 г. Необходимость такого экскурса диктуется тем, что без него невозможно уяснить отношение российского офицерства к Октябрьской революции и проследить его сложные пути в результате слома старой армии и упразднения офицерского корпуса. Проследить один из этих путей — переход на службу Республике Советов — и составляет основную задачу монографии. Что же представлял собой офицерский корпус русской армии в отношении социального имущественного положения и какие изменения в нем произошли за три с половиной года войны по состоянию на октябрь 1917 г.? При рассмотрении социального положения российского офицерства советские историки В нем, в частности, говорится, что потомственные дворяне в русской армии составляли: генералов — 87,5%, штаб-офицеров — 71,5, обер-офицеров — 50,4%. Между тем приводимые указанными авторами сведения содержат, на наш взгляд, существенный недостаток: в них отсутствует категория «личных дворян», к которой принадлежал значительный процент русского офицерства, особенно в чине от подпоручика до подполковника включительно. Что же касается генералов и полковников, то они все относились к потомственным дворянам по происхождению или за службу, в последнем случае, согласно указу от 9 декабря 1856 г. Из данных, приведенных, в частности, в работах Зайончковского и Корелина, видно, что удельный вес потомственных дворян по происхождению родовых дворян составлял в офицерском корпусе русской армии на 1895 г. Однако накануне мировой войны, в результате определенной демократизации офицерского корпуса, что явилось следствием реформ после поражения царизма в русско-японской войне, удельный вес потомственных дворян по происхождению становится уже менее 50%, подтверждением чему может служить корпус офицеров Генерального штаба. Так, при его общей численности накануне мировой войны в 1135 человек из 425 генералов потомственных дворян по происхождению было 184 43%из 472 штаб-офицеров — 159 33из 238 обер-офицеров — 106 44%т. ШТАТНЫЙ СОСТАВ ОФИЦЕРСКОГО КОРПУСА РУССКОЙ АРМИИ ПО ДАННЫМ НА 1 ЯНВАРЯ 1914 г. При этом в строевых частях русской армии существовал «некомплект», который на апрель 1914 г. Всеподданнейший доклад Военного министерства за 1914 г. Всего в Пажеском корпусе и 25 училищах было 780 генералов, штаб- и обер-офицеров и 10 178 юнкеров из них 330 пажей. Хотелось бы особо отметить, что в русской армии с 1910 г. В русской армии было 29 кадетских корпусов, в которых по штату состояло 785 генералов, штаб- и обер-офицеров и 11 618 кадетов. Управления генерал-инспектора военно-учебных заведений. Главного управления сил заведений. Всех военно-учебных заведений, подведомственных названному Главному управлению. По данным, приведенным в работе Зайончковского, «подавляющая часть офицеров — потомственных дворян по происхождению. Поэтому можно согласиться с мнением Корелина, что «в целом для большинства по нашему мнению, для подавляющего большинства. Таким образом, несмотря на то что в сословном отношении офицерский корпус русской армии накануне мировой войны «сохранял в основном дворянский характер», родовое дворянство исключая офицерство, относившееся к наиболее привилегированным полкам гвардии и особенно гвардейской кавалерии было, как правило, беспоместным, а среди служилого дворянства высокий процент составляли разночинцы, хотя, как справедливо подчеркивает Зайончковский, это отнюдь не означало господства в офицерском корпусе «разночинной идеологии». Поэтому положение о том, что офицерский корпус русской армии был «буржуазно-помещичьим» или что он состоял, «как правило», «в подавляющем большинстве» из выходцев или представителей «эксплуататорских классов», не может быть, как нам представляется, признано правомерным ни для времени накануне мировой войны, ни тем более для осени 1917 г. Коренные изменения в офицерском корпусе русской армии, особенно его обер-офицерском составе, который превышал 80% численности этого корпуса, произошли за время мировой войны. С начала войны — хотя и с сокращенным сроком обучения, но с чином «подпоручик» т. Большие потери офицерского состава, особенно в пехоте, расширение масштабов войны и необходимость в связи с этим формирования новых соединений и частей потребовали значительного увеличения численности офицерского корпуса. Для этого была начата в широких масштабах подготовка офицеров военного времени — прапорщиков путем перевода военных и специальных училищ на ускоренный 3—4-месячный для пехоты и 6-месячный для кавалерии, артиллерии инженерных войск курс обучения причем в 1915 г. Подготовка офицеров военного времени проводилась также в школах прапорщиков ополчения; в школах, созданных при фронтах и отдельных армиях; при запасных пехотных и артиллерийских бригадах; при некоторых кадетских корпусах, и т. Кроме того, в чин прапорщика производились и без прохождения ускоренного курса в училищах и школах прапорщиков вольноопределяющиеся «охотники» и так называемые «жеребьевые 1-го разряда по образованию», поступившие на действительную военную службу по жребию к 1 января 1914 г. Первый выпуск прапорщиков пехоты — офицеров военного времени — из военных училищ численностью 4 тыс. Для того чтобы выяснить, сколько же всего было выпущено офицеров военного времени по октябрь 1917 г. Так, в течение десяти месяцев 1917 г. Из военных училищ после окончания ускоренного курса за тот же период было выпущено офицерами 24 532 человека, из специальных военных училищ артиллерийских инженерных — 3675 человек; с 11 мая по октябрь 1917 г. Приведенные цифры в основном характеризуют численность прапорщиков, выпущенных из военных специальных училищ и школ прапорщиков за 10 месяцев с января по октябрь 1917 г. Следовательно, мы можем принять, что за 6 месяцев с мая по октябрь была выпущена в среднем половина этого числа. Таким образом, общее количество офицеров военного времени, подготовленных в военных и специальных училищах и в школах прапорщиков пехоты и специальных войск, по состоянию на октябрь 1917 г. Если к этому прибавить произведенных в прапорщики за время июньского наступления 1917 г. Спирина, что за время войны в прапорщики было произведено около 220 тыс. ЧИСЛЕННОСТЬ ОФИЦЕРОВ, ВЫПУЩЕННЫХ ИЗ ПАЖЕСКОГО КОРПУСА, ВОЕННЫХ И СПЕЦИАЛЬНЫХ УЧИЛИЩ, А ТАКЖЕ ПРОИЗВЕДЕННЫХ В ЧИН ПРАПОРЩИКА ЗА БОЕВЫЕ ОТЛИЧИЯ С 1 ДЕКАБРЯ 1914 ПО 10 МАЯ 1917 После одного выпуска эти школы прапорщиков были переформированы в школы, комплектуемые на общих основаниях. Необходимость подготовки такого количества командного состава диктовалось тем, что кадровый состав основного рода войск — пехоты понес тяжелые потери уже в боях первых месяцев войны и был «добит» во время летнего отступления 1915 г. В результате к осени 1917 г. Первые составляли около 4% от всего офицерского состава т. Большинство из оставшихся в строю прапорщиков выпусков конца 1914 — первой половины 1915 г. Прапорщики, выпущенные во второй половине 1916 г. Подобное положение можно объяснить тем, что боевых потерь с весны 1917 г. Отсутствие достаточного боевого опыта у офицеров военного времени могло было быть в какой-то степени возмещено их теоретической подготовкой — общеобразовательной и специальной военной. Однако общеобразовательный ценз офицеров военного времени был невысок: несмотря на его разнообразие — от примитивной грамотности до законченного высшего образования, в целом свыше 50% офицеров военного времени не имели даже общего среднего образования. Что же касается специальной военной подготовки, то ее также нельзя было считать удовлетворительной, особенно у окончивших 3-месячный курс школ прапорщиков уровень общеобразовательной и военной подготовки был выше у офицеров военного времени, окончивших кадетские корпуса. Таким образом, к осени 1917 г. Основная их масса происходила из мелкой и средней буржуазии, интеллигенции, служащих и даже из рабочих, но их было. Следует особо подчеркнуть, что до 80% прапорщиков происходили из крестьян и только 4% — из дворян. Важным источником для характеристики социального состава офицеров того времени является доклад генерала Адлерберга, состоявшего в распоряжении верховного главнокомандующего, о результатах осмотра запасных батальонов в конце 1915 г. В докладе отмечалось, что «большинство прапорщиков состоит из крайне нежелательных для офицерской среды элементов» среди них были чернорабочие, слесари, каменщики, полотеры, буфетчики и т. Вследствие того что «нижние чины часто, не спросив даже разрешения, отправляются держать экзамен», имели место факты, когда «совершенно негодные нижние чины» попадали в прапорщики. В соответствии с резолюцией на этом документе Николая II — «на это надо обратить серьезное внимание» — военный министр предписал начальнику Главного управления военно-учебных заведений «при приемах в военные училища молодых людей со стороны т. Приведенный документ является еще одним доказательством того, что основную массу строевого офицерства русской армии в годы первой мировой войны никак нельзя относить к «буржуазно-помещичьим» кругам России. Ошибочной также является точка зрения некоторых советских историков, и в частности Петрова, согласно которой «офицерский корпус старой русской армии… комплектовался из представителей господствующих классов — помещиков и буржуазии» и лишь в связи со значительным увеличением численности этого корпуса в его среду получили «некоторый доступ» представители демократических элементов. Между тем из вышеизложенного видно, что этот «некоторый доступ» в офицерский корпус демократических элементов практически означал, что они составляли свыше 80% офицеров военного времени. Что же касается генералов и штаб-офицеров, то можно согласиться с мнением Спирина, что за время войны социальный состав генералов претерпел незначительные изменения, а среди штаб-офицеров несколько возросло число представителей буржуазии. Таким образом, к осени 1917 г. «верхушка офицерского корпуса по-прежнему оставалась дворянской». В исторической литературе в отношении численности офицерского корпуса русской армии по состоянию на октябрь 1917 г. Спирин определяет ее в 240 тыс. Буравченков — в 275—280 тыс. Зиновьев доводит до полумиллиона. По нашему мнению, этот вопрос требует специального всестороннего исследования. Но в интересах темы целесообразно сделать попытку, не претендуя на исчерпывающую точность приводимых данных, высказать следующие соображения. Как отмечалось выше, после проведения мобилизации офицеров, состоявших в запасе и бывших в отставке, а также досрочных выпусков офицеров из военных и специальных училищ численность офицерского корпуса достигла 80 тыс. За время войны в него влилось примерно 220 тыс. Потери офицерского состава за время войны достигли 71 298 человек, из них вернулось в строй после излечения ранений, контузий, болезней и т. Таким образом, можно принять численность офицерского корпуса русской армии к октябрю 1917 г. Судьбы русского офицерства 25 октября 7 ноября 1917 г. Городецкий, к этому времени русская армия состояла из двух частей: с одной стороны, из миллионов одетых в солдатские шинели крестьян и рабочих, которые принимали активное участие в Февральской революции, а после Октябрьской революции — в борьбе за демократические переустройства в армии и за мир, и, с другой стороны, 250-тысячного офицерского корпуса, который в отличие от революционной армии Ленин называл контрреволюционными верхами. В результате подобного подхода к проблеме в советской историографии закрепился своего рода стереотип: подавляющее большинство генералов и офицеров русской армии, как это и подобает контрреволюционным элементам, не только враждебно встретили Октябрьскую революцию, но сразу же бежали «на Дон и на Восток», чтобы начать вооруженную борьбу против Советской власти. Хасанов, например, пишет, что после Октябрьской революции «подавляющее большинство офицеров и генералов царской армии выступило против Советской власти…»; Кораблев говорит о «значительной части офицерского состава» и «большей части генералитета» как о противниках власти Советов; Шатагин считает, что «многие из них т. Если согласиться с приведенными высказываниями, следует принять следующую схему: «подавляющее большинство» генералов и офицеров русской армии из принятой нами численности в 250 тыс. Однако подобная схема нам представляется не только слишком упрощенной, но и неверной. По нашему мнению, отношение русского офицерства к Октябрьской революции, его размежевание после Октября имели более глубокие корни и зависели от многих обстоятельств объективного и субъективного характера, без выяснения которых невозможно разрешить этот вопрос. Прежде всего следует особо подчеркнуть, что поляризация офицерского корпуса русской армии началась задолго до Октябрьской революции, еще в ходе мировой войны, когда кадровый офицерский состав Действующей армии понес тяжелые потери и офицерский корпус пополнился 220 тыс. Известно, что офицерский состав императорской армии отнесся к свержению самодержавия в целом без активного противодействия, а в своем большинстве даже сочувственно. Особенно это относилось к офицерству Действующей армии. Достаточно сказать, что даже самые «верхи» армии — начальник штаба верховного главнокомандующего генерал Алексеев и все главнокомандующие армиями фронтов — генералы Рузский Северный фронтА. Эверт Западный фронтА. Брусилов Юго-Западный фронтВ. Сахаров Румынский фронтвеликий князь Николай Николаевич Кавказский фронт высказались за отречение Николая II от престола. Из всех высших военачальников в звене армия — корпус только генералы Келлер и Хан-Гуссейн-Нахичеванский командиры 3-го и Гвардейского кавалерийских корпусов сделали попытку встать на защиту последнего российского самодержца. Сочувственное отношение офицерского состава к падению самодержавия выразилось прежде всего в том, что как в Действующей армии, так и в тыловых округах присяга Временному правительству прошла, за редким исключением, сравнительно гладко. Из этого, конечно, не следует, что подавляющее большинство генералов и офицеров после Февральской революции стали республиканцами: бесславный финал самодержавного правления Николая II убедил их в необходимости изменения государственного правления России. После Февральской революции офицерский корпус русской армии претерпел значительные изменения. Временное правительство уволило из армии сотни генералов, занимавших при самодержавии высшие строевые и административные должности достаточно сказать, что были уволены 70 начальников дивизий, т. Многие генералы, отрицательно относившиеся к проводимым в армии реформам и выслужившие право на пенсию, уходили из армии сами, причем Временное правительство уже первыми своими постановлениями от 4 и 10 марта 1917 г. Февральская революция значительно осложнила положение офицерского корпуса. Уже 6 марта 1917 г. В этих условиях представляется вполне реальной опасность разложения армии, что ставит под сомнение возможность «успешной борьбы с нашим противником». Состоявшийся в апреле 1917 г. В это же время Ставка сообщала, что в армии «повторяются случаи насильственного удаления самозванными комитетами начальствующих лиц», и в связи с этим потребовала самыми решительными мерами «нравственного и служебного воздействия» возвращать удаленных начальников на свои места, ибо в противном случае «фактически установится выборное начало, гибельное для армии». Однако остановить процесс революционизирования солдатских масс, все возраставший антагонизм между ними и офицерским составом Временное правительство уже не могло. Позорный провал июньского наступления показал, что солдатские массы, несмотря на все репрессии вплоть до введения на фронте смертной казни, не желают продолжать войну в интересах антинародного Временного правительства. Июльские события в Петрограде, Государственное совещание в Москве и т. Попытка Корнилова в конце августа 1917 г. Корниловщина внесла раскол в среду офицерства, разделив его на сторонников военной диктатуры и ее противников, образовала непреодолимую пропасть между командным составом и солдатской массой, вызвав ненависть ко всем офицерам независимо от их служебного положения и социального происхождения. В Действующей армии и во внутренних военных округах прошла волна самосудов над офицерами в частности, убийство 29 августа в Выборге одиннадцати офицеров 42-го Отдельного армейского корпуса, в том числе его командира генерала Орановскогоиз полков по требованию солдат изгонялись ненавистные и не пользовавшиеся у них доверием офицеры. Так, например, из 708-го пехотного Россиенского полка 177-я пехотная дивизиякак пишет в своих воспоминаниях ротный командир этого полка Герасимов, были изгнаны 23 офицера т. Следует отметить, что солдаты зачисляли в разряд «корниловцев» и «контрреволюционеров» не только тех, кто был причастен в той или иной мере к мятежу Корнилова, но часто и вообще всех офицеров, которые продолжали требовать выполнения обязанностей службы и не сумели найти общего языка с солдатами их комитетами. В исторической литературе нет данных о том, сколько всего офицеров было изгнано из Действующей армии, а также из внутренних военных округов после ликвидации Корниловского мятежа. Но количество таких офицеров в строевых частях Действующей армии можно приблизительно принять в 10 тыс. Справедливость этой цифры доказывают результаты однодневной переписи личного состава Действующей армии 25 октября 1917 г. Нам здесь важно подчеркнуть, что после корниловщины «доверие к офицерам, кое-где еще сохранившееся, было окончательно подорвано». В сентябре — октябре 1917 г. Станкевич: «Трудно представить себе более неприглядную картину. Но зато нетрудно учесть последствия: армия разваливалась, армия потеряла способность быть управляемой». Справедливость этих слов подтверждали, в частности, и два видных генерала русской армии — Егорьев, один из первых генералов, перешедших на сторону Советской власти, и Деникин, впоследствии один из организаторов белого движения на Юге страны. Первый из них писал, что разложение старой армии проходило в процессе событий, «непосредственно связанных с войной», и что только «большевистская пропаганда» и только в самое последнее время внесла в это стихийное разложение «некоторую революционную целесообразность и революционный темп развития». Деникин же, которого никак нельзя заподозрить в симпатиях к большевикам, высказался более определенно: «Когда повторяют на каждом шагу, что причиной развала армии послужили большевики, я протестую. Большевики не несли ответственности за разложение русской армии в 1917 г. Ленин, лишь для того, чтобы «заткнуть рот большевикам». Сделаем попытку определить, хотя бы приблизительно, какой же процент российского офицерства из общей его численности, принятой нами в 250 тыс. Как известно, главной силой мятежа Керенского — Краснова, начатого 26 октября 8 ноябрябыл 3-й конный корпус в составе 1-й Донской казачьей и Уссурийской конной дивизий. По штату в первой из них было 104 офицера и 3836 казаков, во второй — 92 офицера и 4364 казака; кроме того, следует учитывать офицеров штаба корпуса, поддерживающих частей и т. В бою под Пулковом 30 октября 12 ноября участвовали девять неполных сотен 9-го и 10-го Донских казачьих полков, 18 орудий, броневик и бронепоезд с общим числом офицеров не более 100. Известно так же, что 29 октября 11 ноября в Петрограде произошел юнкерский мятеж, в задачу которого входили захват важнейших опорных пунктов Петрограда для содействия 3-му конному корпусу в овладении столицей. Предполагалось, что в мятеже примут участие юнкера ряда училищ Павловского и Владимирского военных, Николаевского кавалерийского, Михайловского и Константиновского артиллерийских, Николаевского инженерногоударники из дворца Однако почти все они были своевременно разоружены или нейтрализованы и «активного участия в мятеже не приняли»; в мятеже участвовали «около 800 юнкеров и ударников, разбросанных в различных частях города» предположим, что вместе с юнкерами и ударниками были положенные по штату офицеры. К 17 часам «значительная часть юнкеров разбежалась», оставшиеся были разоружены и отправлены в Петропавловскую крепость, многие из них вскоре выпущены. Фактически оказало сопротивление революционным войскам на протяжении нескольких часов лишь Владимирское военное училище. В нем по штату было 8 рот из них 7-я и 8-я роты в мятеже не участвовали; из дислоцировавшихся в здании училища шести рот три до 400 юнкеров в мятеже также не участвовали, так как 9 октября половина юнкеров были выпущены в офицеры76 строевых офицеров кроме положенных в роте по штату 4 младших офицеров, в годы войны к ним прикомандировали четырех помощников из окончивших училище прапорщиков и 1 тыс. Потери последних составили до 200 человек; остальные были арестованы, а затем освобождены. В боях в Москве 27 октября — 1 ноября 9—14 ноября наиболее активную роль играли Александровское и Алексеевское военные училища, насчитывавшие 2 тыс. Однако в вооруженном выступлении на стороне городской думы и «Комитета общественной безопасности» приняло участие ограниченное число офицеров. Так, к 10 часам утра 27 октября 9 ноября на плацу Александровского военного училища «собралось несколько сот юнкеров и очень мало офицеров. Среди училищных офицеров оказались подавшие рапорта о болезни, а то и просто не явившиеся без указания причин». Не оправдались надежды и на присоединение к вооруженному выступлению хотя бы части офицеров из нескольких десятков тысяч, находившихся к этому времени в Москве. «Офицеров откликнулось мало — необходим был приказ от авторитетного возглавления, чтобы поднять эту массу», но генерал Брусилов отказался стать во главе вооруженного выступления, не проявили в этом отношении инициативу и другие находившиеся в Москве известные военачальники. Что же касается шести московских школ прапорщиков, то в вооруженном выступлении приняли, и то ограниченно, участие лишь юнкера 2-й школы; юнкера же остальных школ, как, например, 6-й, расположенной в Кремле и укомплектованной подпрапорщиками-фронтовиками, объявили «нейтралитет», а юнкера расположенной около Смоленского рынка 4-й школы вообще оставались в своих казармах. Таким образом, из находившихся в двух столицах нескольких десятков тысяч офицеров против Октябрьской революции сразу же выступили максимум четыре сотни офицеров. Сразу после побед Октября возникли три главных контрреволюционных очага на окраинах страны — на Дону, в Оренбуржье и Забайкалье. Почти все строевые части Донского, Оренбургского и Забайкальского казачьих войск находились в Действующей армии, некоторые полки — в Петрограде и Москве. На территории же указанных казачьих войск с началом мировой войны оставалось лишь внутреннее военное и местное управление, в котором было всего 97 офицеров из них в Донском — 48, Оренбургском — 28 и Забайкальском — 21не считая состоявших в отставке, раненых и выздоравливавших, находившихся в отпуске и т. Об ограниченном числе строевых офицеров, в частности на Дону, свидетельствует тот факт, что Каледин, начав мятеж 25 октября 7 ноябрясумел выделить для поддержки вооруженного восстания юнкеров в Москве всего бригаду 7-й Донской казачьей дивизии 21-й и 41-й Донские казачьи полки с 15-й Донской казачьей батареей. Однако, получив известия о подавлении мятежей Керенского — Краснова и юнкерских в столицах, Каледин отменил даже этот свой приказ. Вооруженные же выступления части оренбургского казачества во главе с войсковым старшиной Дутовым и отряда забайкальских казаков, возглавляемого есаулом Семеновым, как известно, были сравнительно легко пресечены революционными войсками. Наиболее серьезный очаг контрреволюции возник в начале ноября на Дону, куда из Действующей армии, различных городов прежде всего Петрограда и Москвы устремилось значительное число офицеров. Ядро этого офицерства составили изгнанные из Действующей армии и запасных полков корниловцы и другие контрреволюционно настроенные элементы. Они видели выход из создавшегося положения только в установлении военной диктатуры, чтобы «огнем и мечом» подавить в стране революцию. Нельзя, однако, сбрасывать со счетов то, что среди этих офицеров были и такие, которые не принимали активного участия в корниловском мятеже, не изгонялись солдатами из частей и т. Насколько важное значение придавалось выполнению этого приказа, доказывают содержавшиеся в нем требование «немедленно огласить» приказ перед частями «всех родов оружия» и предупреждение, что сокрытие его от солдатских масс расценивается как тягчайшее преступление перед революцией и будет «караться по всей строгости революционного закона». Присоединиться к Октябрьской революции «прямо и открыто» могли лишь те сравнительно немногочисленные офицеры, которые уже были членами партии большевиков, стояли на ее платформе или хотя бы ей сочувствовали. Подавляющему же большинству генералов и офицеров особенно кадровых выполнить это требование было более чем сложно: прежде чем принять решение присоединиться или нет к Октябрьской революции, им необходимо было время для того, чтобы разобраться в создавшейся обстановке. В результате, чтобы не оказаться в положении арестованных, многие офицеры предпочли бежать на Дон, хотя это и было связано с большими опасностями, так как со стороны органов Советской власти принимались достаточно эффективные и суровые меры, чтобы не допустить сосредоточения сил контрреволюции на Юге России. В Новочеркасске 2 15 ноября 1917 г. Алексееваставшая ядром Добровольческой армии, создание которой было провозглашено 25 декабря 1917 г. Численность ее к 9 февраля 1918 г. Из этого числа 500 были кадровыми офицерами, в том числе 36 генералов и 242 штаб-офицера 24 из них были офицерами Генерального штаба и 1848 — офицерами военного времени не считая капитанов, которые относились к кадровым : штабс-капитанов — 251, поручиков — 394, подпоручиков — 535 и прапорщиков — 668 в том числе произведенных в этот чин из юнкеров. Наличие в Добровольческой армии значительного числа офицеров военного времени объясняется тем, что часть этой категории офицеров отнеслись к Октябрьской революции враждебно. Эти офицеры, большинство которых вышли из низов русского общества, за время войны, получив чины и отличия, уже привыкли к власти. Герасимов писал в воспоминаниях: накануне выпуска из 3-й Московской школы прапорщиков ноябрь 1916 г. Подумать только — большинство из нас — народные учителя, мелкие служащие, небогатые торговцы, зажиточные крестьяне наравне с избранным меньшинством — дворянами, профессорами и адвокатами а таких немало у нас в школе изнеженными сыновьями банковских тузов, крупных фабрикантов и подобных им — станут «ваше благородие». Есть над чем подумать…» А после производства в офицеры Герасимов писал: «Итак, свершилось. Мы — офицеры… Нужно сознаться, быть офицером все же приятно. Нет-нет да и скосишь глаз на погон. Идущих навстречу солдат мы замечаем еще издали и ревниво следим, как отдают они честь». Для многих офицеров военного времени, имевших невысокую общеобразовательную и военную подготовку, мечтавших после окончания войны устроиться на хороших должностях, переход от полученной в армии власти к прежнему «ничтожному существованию» казался весьма нежелательным. А в Добровольческой армии они стояли в одном строю не только с кадровыми офицерами, но даже и со штаб-офицерами. К началу 1918 г. В историографии имеет место не совсем, на наш взгляд, правильная точка зрения о том, что офицерство Добровольческой армии с точки зрения его социального происхождения имущественного положения относилось к помещикам и капиталистам. Спирин, называя Добровольческую армию «буржуазно-помещичьей», пишет, что входившие в нее «люди автор, видимо, имеет в виду всех добровольцев, не только офицеров. К сожалению, автор не указывает, на основании каких материалов он делает столь категорический вывод об имущественном положении офицеров-добровольцев. Поэтому приведем сведения из послужных списков семидесяти одного генерала и офицера — организаторов и видных деятелей Добровольческой армии, участников «1-го Кубанского похода» с указанием их социального происхождения имущественного положения см. Из данных, приведенных в приложении, видно, что к крупным помещикам можно отнести Карцова, к средним — Корвин-Круковского; сведения об имущественном положении Гротенгельма отсутствуют; у 64 человек 90% никакого недвижимого имущества, родового или благоприобретенного, не имелось. Совершенно очевидно, что имущественное положение у основной части участников «1-го Кубанского похода» — офицеров военного времени, юнкеров, воспитанников кадетских корпусов и гимназистов старших классов было еще более скромным. Включать же в число «добровольцев» следовавших в обозе гражданских лиц их было 52 человекаи в частности бывшего председателя Временного комитета Государственной думы крупного помещика Родзянко едва ли правомерно. Что же касается социального происхождения, то из указанных в приложении 71 человека потомственных дворян по происхождению было 15 21%личных дворян — 27 39%остальные происходили из мещан, крестьян, были сыновьями мелких чиновников и солдат. Итак, сделаем попытку подсчитать, какое же количество офицеров встретили Октябрьскую революцию враждебно и сразу же выступили против нее с оружием в руках в основных очагах контрреволюции: в мятеже Керенского — Краснова — 300 офицеров, в юнкерском мятеже в Петрограде — не более 150 из них около 60 — во Владимировском военном училищев Москве — не более 250 из них в Александровском и Алексеевском военных училищах — не более 150на Дону, в Оренбуржье и в Забайкалье — не более 400, в Добровольческой армии накануне ее выступления в «1-й Кубанский поход» —2350, а всего примерно 3,5 тыс. Допустим также, что, кроме указанных известных всем очагов контрреволюции, в отдельных частях в Действующей армии и тыловых военных округах также сразу же выступила против Октябрьской революции с оружием в руках половина указанного числа офицеров, т. Таким образом, из 250-тысячного офицерского корпуса сразу же выступили против Октябрьской революции с оружием в руках максимум 5,5 тыс. Даже эти приблизительные данные свидетельствуют о том, что точка зрения о «подавляющем большинстве» российского офицерства, сразу же выступившем с «оружием в руках» против Советской власти, не имеет реальной основы. Что же касается действительно «подавляющего большинства» офицерского корпуса, то оно, на наш взгляд, не заняло по отношению к Октябрьской революции враждебной позиции, скорее ее можно назвать выжидательной или даже враждебно-выжидательной. Эта точка зрения основывается прежде всего на том, что при открыто враждебном отношении подавляющего большинства русского офицерства к Октябрьской революции и тем более, если бы оно сразу же после ее победы оказалось в лагере контрреволюции и с оружием в руках выступило против Советской власти последней едва ли бы удалось так легко ликвидировать очаги контрреволюции в Петрограде, Москве, на Дону и т. Таким образом, уже само по себе существование рассматриваемой нами проблемы правомерность которой ни у кого не вызывает сомненийтеоретически разработанной Лениным и блестяще разрешенной под его руководством на практике при защите Советского государства от сил внутренней контрреволюции и международного империализма, является самым убедительным аргументом в пользу несостоятельности точки зрения о враждебности по отношению к Октябрьской революции и Советской власти «подавляющего большинства» офицерского корпуса старой армии. В советской историографии имеется ряд работ, в которых вопрос слома старой русской армии после Великого Октября исследован с достаточной полнотой. Поэтому мы остановимся лишь на важнейшем элементе этого слома — упразднении офицерского корпуса русской армии, т. Известно, что старая русская армия, несмотря на значительные демократические преобразования, происшедшие в ней после Февральской революции, не могла быть использована для защиты Советской Республики. Будучи организованной, обученной и воспитанной как орудие буржуазно-помещичьего государства и находясь под властью генералитета, поддерживавшего антинародную политику Временного правительства и в первую очередь по вопросу продолжения войныстарая армия «сохраняла контрреволюционный дух, и враги революции могли использовать какую-то ее часть для борьбы против Советской власти». Поэтому интересы социалистической революции настоятельно диктовали необходимость слома старой армии, о чем Ленин писал: «Первой заповедью всякой победоносной революции — Маркс и Энгельс многократно подчеркивали это — было: разбить старую армию, распустить ее, заменить ее новою». Однако никакой слом армии нельзя было осуществить до проведения в ней полной демократизации, т. Основные принципы демократизации старой армии и ее важнейший элемент — выборность командного состава были провозглашены уже в первых декретах и постановлениях Советской власти. Так, постановление II Всероссийского съезда Советов от 26 октября 8 ноября 1917 г. А 27 октября 9 ноября делегатам съезда — представителям от фронтов — были вручены в Смольном мандаты: они уполномочивались образовывать на местах временные революционные комитеты с предоставлением им права отстранять от должности не признающий Советскую власть командный состав, от главнокомандующего армиями фронта до командира взвода, и выбирать новых командиров по усмотрению ВРК. В обращении съезда к казакам подчеркивалось, что врагами революции объявляются «черносотенные генералы: слуги помещиков, слуги Николая кровавого», а в «Декларации прав народов России», опубликованной 2 15 ноября 1917 г. Первым и крупным актом введения в армии выборного начала было решение Совнаркома от 9 22 ноября 1917 г. «Уже само по себе назначение младшего офицера на пост верховного главнокомандующего. Заместителем верховного главнокомандующего был назначен прапорщик Мясников, избранный 20 ноября 3 декабря главнокомандующим армиями Западного фронта. После этого кампания по проведению выборов нового командного состава в Действующей армии развернулась сначала снизу — в подразделениях ротах, батальонах и полках отдельных частяха затем в соединениях дивизии, корпуса и объединениях армии, фронты. В период с 8 21 ноября 1917 г. Поскольку все эти документы имели непосредственное отношение к рассматриваемой проблеме, коротко остановимся на изложенных в них основных положениях… В опубликованном Наркомвоеном 8 21 ноября 1917 г. Приказом верховного главнокомандующего Поскольку, согласно параграфу 1 положения, «вся полнота власти в пределах каждой войсковой части» принадлежала соответствующему солдатскому комитету, все военные начальники фактически лишались какой-бы то ни было власти. В армии вводилась выборность всех категорий командного состава и должностных лиц до командира полка включительно общим голосованием данного состава подразделения частиа в параграфе 5 положения говорилось, что «солдатским самоуправлениям предоставляется право избрания, утверждения и смещения с должностей соответствующих командиров на низшие должности до рядового включительно». Отстраненным и оставшимся невыбранными лицам командного состава, которые по своему правовому положению приравнивались «к остальным солдатам революционной армии», предоставлялось право, если их возраст превышал призывной возраст состоявших на службе солдат 39 летуходить в отставку те же лица, которых комитеты назначали на должности, хотя бы и ниже занимаемых ими ранее, должны были на них оставаться и продолжать службу. Жалованье командному составу устанавливалось соответственно должностям, на которые он избирался, а отстраненный от должности получал содержание, положенное рядовому составу. Согласно параграфу 17 положения, увольняемым и уволенным в отставку офицерам пенсия за службу не предусматривалась, за исключением «потерявших трудоспособность», которые должны были поступать в ведение органов государственного призрения. Семьи же «смещенных или неизбранных лиц бывшего командного состава» должны были получать паек, «назначенный Советом рабочих, солдатских депутатов или комитетами». Упразднялся параграф 20 положения резерв чинов при штабах военных округов, в котором находились сотни генералов и штаб-офицеров. Что же касается бывших генералов и офицеров, не достигших предельного возраста солдат, то «по осуществлении выборного начала» следовало освидетельствовать состояние их здоровья во врачебных комиссиях с целью определения годности к строевой и нестроевой военной службе «на установленных для солдат основаниях». Бывшие генералы и офицеры, не выбранные на командные должности и тем самым смещенные на должности рядового, признанные врачебными комиссиями годными к службе, подлежали «немедленному переводу, распоряжением армий, в другие части», причем запасные части должны были отправлять этих лиц «обязательно в действующие части» т. В связи с упразднением резерва чинов при штабах военных округов состоявшие в резерве бывшие генералы и офицеры — «сверстники солдат призыва 1901 года» т. » и устанавливалось «одно общее для всего населения России наименование граждан Российской: Республики». Другим декретом Совнаркома от того же числа было постановлено прекратить выдачу «из средств Государственного казначейства пенсий, превышающих 300 руб. Этот предел касался лишь пенсий из казны и не мог быть распространен на пенсии, производимые из средств эмеритальных и пенсионных касс, из инвалидного капитала. Так, были отменены установленные постановлениями Временного правительства от 14 сентября и 11 октября 1917 г. «прибавки к содержанию и единовременные пособия на дороговизну офицерам… всех частей войск, штабов, управлений, учреждений и заведений военного ведомства», а уже выданные суммы подлежали «возвращению в казну». Военнослужащие, отстраненные от занимаемых ими штатных должностей по военному ведомству вследствие избрания «в установленном порядке» на эти должности других лиц или «по другим причинам», теряли право на все виды денежного довольствия, присвоенные по чину и должности, «со дня получения» этого приказа на месте. Отменялись все постановления, на основании которых было установлено право семейств офицеров, военных чиновников, врачей и духовенства «на получение квартирных денег и на наем прислуги», вместо чего на указанные категории военнослужащих были распространены правила, «установленные для семей солдат». Наконец, в пункте 6 приказа говорилось, что «офицеры и военные чиновники, достигшие отпускного возраста старше 39 лет. Согласно первому декрету, в армии упразднялись все чины и звания, «начиная с ефрейторского и кончая генеральским», отменялись «титулования» и «все ордена и прочие знаки отличия», а также все преимущества, «связанные с прежними чинами и званиями». С уничтожением офицерского звания упразднялись «все отдельные офицерские организации» и существовавший в Действующей армии для личных услуг офицерам «институт вестовых». Декрет ликвидировал все проявления классового и политического неравенства в армии — отныне армия Российской республики состояла «из свободных и равных друг другу граждан, носящих почетное звание солдат революционной армии». Во втором декрете параграф 10 говорилось, что командный состав, возраст которого выше призывного возраста солдат и который не избран на те или другие должности и тем самым оказался «на положении рядового», имел право выхода в отставку. Декрет регламентировал также порядок выборов как на командные, так и на штабные должности, в том числе и лиц Генштаба, как стали именовать офицеров Генерального штаба после отмены в армии чинов. Последние занимали должности по командной линии от командира полка и выше и, согласно декрету, должны были избираться общим голосованием командиров полков, а командиры выше полкового — съездами или совещаниями при соответствующих комитетах. Что касается штабных должностей, то начальники штабов должны были избираться съездами лиц со специальной подготовкой, а все остальные чины штабов — назначаться начальниками штабов и утверждаться «соответствующими съездами». Одним из наиболее важных положений декрета являлось то, что «все лица со специальным образованием в том числе и бывшие офицеры Генерального штаба. В конце декабря 1917 г. «в развитие положения о демократизации армии» было объявлено положение о назначении на должности Генерального штаба в Действующей армии. В нем, в частности, отмечалось, что «к числу должностей технических, указанных в § 13 положения о демократизации армии, относятся должности Генерального штаба, так как таковые требуют специального образования, специальных знаний и практической подготовки». Лица Генштаба, которые «числятся на особом учете в штабах фронтов», могли занимать как командные, так и специальные должности Генерального штаба, ведомость которых прилагалась к приказу. В первом случае они назначались по правилам выборного начала на общих основаниях, а во втором — «путем особого нижеследующего выборного порядка»: в каждой строевой части начальник штаба должен был выбираться на общих основаниях из лиц Генштаба, затем он избирал кандидатов на непосредственно подчиненные ему в штабе должности Генштаба. При этом каждому войсковому комитету предоставлялось право по согласованию с соответствующими начальниками выдвижения и отвода лиц Генштаба, если их деятельность по обстоятельствам «текущего времени» приносила ущерб работе или носила «явно контрреволюционный характер». В случае отвода лиц Генштаба от должности, который производился на общих основаниях, они должны были либо перемещаться на другую должность на том же фронте, либо зачисляться в распоряжение штаба армий фронта, если не желали воспользоваться «своим правом на уход в отставку». Лица Генштаба, отстраненные от должности «по подозрению в контрреволюционной деятельности», подлежали переводу «во всяком случае в строй на общем основании», причем их фамилии должны были сообщаться в управление генерал-квартирмейстера при Ставке верховного главнокомандующего, где были сосредоточены все вопросы по службе вывших офицеров Генерального штаба. Декрет Совнаркома от 16 29 декабря 1917 г. Ленин, у которого, по словам Еремеева, хотя и было «совершенно определенное мнение» в отношения старой армии «роль ее кончена», а офицерство должно быть распущено «на основе учета»«надежных офицеров требовал втягивать в нашу военную работу и, хорошенько проверив, использовать без опасений». В процессе проведения в жизнь выборного начала обращалось, в частности, внимание на необходимость сохранения аппарата управления войсками, и прежде всего в Действующей армии; в связи с этим признавалось, что «распространять выборное начало в полной мере на штабы, управления, учреждения и заведения Действующей армии не представляется возможным». Что же касается штабов, управлений и заведений военного ведомства как в Действующей армии, так и в округах, то «в целях обеспечения планомерной деятельности таковых путем оставления в их составе необходимого числа надлежаще подготовленных работников» увольнения от службы этих военнослужащих надлежало производить только в том случае, «если занимаемые ими должности и без нарушения нормальной деятельности подлежащего т. Вопрос о возможности освобождения этих лиц от несения ими служебных обязанностей должен был решаться «в каждом отдельном случае лицами, на которых лежит ответственность за служебную деятельность штабов, управлений, учреждений и заведений, по соглашению с соответствующими комитетами или другими выборными организациями». В случае оставления этих военнослужащих, достигших отпускного возраста, на занимаемых ими должностях им должно было выдаваться «сверх получаемого по должности содержания, добавочного вознаграждения в размере 35% прибавки к основному окладу, но не менее 75 рублей в месяц». Однако, несмотря на указанные выше приказы, командный состав в Действующей армии, представлявший основную массу бывшего офицерства, оказался в тяжелом положении, так как значительное количество офицеров не были избраны на ранее занимаемые ими должности. Так, из 45-й пехотной дивизии, расположенной в районе крепости Петра Великого Северный фронтсообщали, что «невыбранные офицеры или дезертируют… или же уходят по болезни… офицерский состав тает с каждым днем». Сложное положение создалось и с офицерами Генштаба. Многие из них, занимавшие в Действующей армии как штатные должности Генерального штаба, так и командные должности преимущественно командиров полковоказались на эти должности не избранными. Кроме того, в связи с продолжавшейся демобилизацией армии происходило расформирование различных штабов и управлений, в которых освобождались от должностей лица Генштаба. Согласно существовавшему положению офицеры Генштаба, отставленные от занимаемых должностей, направлялись в резервы чинов при штабах Петроградского, Московского, Киевского, Одесского, Двинского и Кавказского военных округов. Однако в связи с упразднением этих резервов состоявшие в них лица Генштаба, как специалисты с высшим военным образованием, не подлежавшие принудительному увольнению в отставку, должны были быть командированы в распоряжение начальников штабов армий фронтов Северного, Западного или Кавказского ; имевшие же право и желавшие быть уволенными в отставку «могли быть уволены от службы». Назначенные в распоряжение штабов армий фронтов лица Генштаба должны были незамедлительно назначаться на соответствующие должности Генштаба. Однако вследствие направления этих лиц из упраздненных резервов чинов при штабах военных округов в распоряжение штабов армий фронтов в последних образовался значительный резерв лиц Генштаба. Число их по мере продолжения демобилизации все увеличивалось, так как рассчитывать получить какие-либо новые назначения вследствие сокращения числа должностей Генерального штаба могло лишь незначительное число генштабистов. Положение командного состава старой армии к началу 1918 г. Колегова генерал-квартирмейстеру Особой армии: «На фронте остается все меньше бывших офицеров, и в частности бывших офицеров Генштаба, всё стремится в тыл и устраивает свою судьбу и материальное положение. До конца оставшиеся на фронте бывшие офицеры возвратятся в тыл, когда уже устроить свою личную судьбу будет трудно, так как подходящие места будут уже заняты предусмотрительно ушедшими с фронта раньше». В связи с этим Колегов просил запросить теперь же гражданские учреждении внутренних органов и прислать соответствующее количество вакансий в штаб армии для разверстки их по войскам. «Особенно желательно, — продолжал Колегов, — устройство судьбы кадровых офицеров, которых осталось в Действующей армии. Для переподготовки «к новым видам труда» им необходимо предоставить «право бесплатного обучения и льготного приема в высшие учебные заведения или создание для них специальных курсов» и даже выяснить вопрос «о возможности перехода кадровых офицеров на службу в одну из иностранных армий». К этому же времени относится и телеграмма начальника штаба верховного главнокомандующего Бонч-Бруевича: после расформирования к 20 февраля 1918 г. В связи с этим он ходатайствовал выдать «каждому уходящему из Ставки… двухмесячный оклад содержания по новым, сильно уменьшенным против прежнего нормам», что позволит «существовать до приискания работы и выехать из Могилева», тем более что многие чины Ставки «достигли столь значительного возраста, что переход на совершенно новый род занятий для них является делом крайне затруднительным, между тем они лишены той пенсии, на которую надеялись до последних дней своей службы». На этой телеграмме имеется резолюция начальника Генерального штаба Потапова: «Товарищ народного комиссара Склянский определенно заявил, что военнослужащим бывшим офицерам. Однако вопрос состоял именно в том, что командный состав Действующей армии, не избранный на ранее занимаемые им должности или оказавшийся вне штата, вследствие расформирования строевых частей соединенийштабов и т. Поступить в какие-либо учреждения и заведения военного ведомства даже не в соответствии с их прежней должностью они не могли, так как эти места уже были заняты командным составом, который ранее оказался «не у дел». Служить же в отрядах Красной гвардии, а затем в формируемых руководителями Наркомвоена отрядах Красной Армии «красных батальонах», создававшихся для оказания сопротивления регулярным войскам империалистов с выборными командирами, комитетами и т. Крыленко, «в произведенной нами работе по формированию армии военные специалисты оказались излишними. Излишними они оказались и для другой работы». Положение офицерства усугублялось тем, что в органах, руководивших выборами командного состава в армии, было много лиц с левацкими взглядами. Кроме того, сам процесс демократизации и проведения выборного начала в Действующей армии проводился чрезвычайно быстро, ибо всякая задержка приводила «к резкому обострению отношений между солдатами и офицерами, к усилению развала дисциплины, к самосудам над командным составом. Это вело к тому, что процесс демократизации нередко проходил в «нежелательных» и «самочинных формах». Каменщиковым, «ставя фактически весь командный состав вне закона, ни с правовой, ни с юридической стороны не выдерживает… элементарной критики»; в отношении наказа, принятого делегатами 3-й армии на съезде Западного фронта, отмечалось, что проведение его в жизнь «грозит поголовным бегством всех оставшихся бывших офицеров, врачей, инженеров и других специалистов». Поэтому, в частности, процесс демократизации старой армии, порядок и форма его проведения, особенно выборное начало, вызвали резкую критику командного состава всех степеней, ибо он считал, что демократизация, наносившая «решительный и сокрушительный удар по всему строю жизни старой армии», в условиях продолжавшейся войны со странами Четверного союза приведет лишь к краху армии, а вместе с ним и к гибели России. Так думала не только та часть генералов и офицеров, которая выступила против Советской власти, но и те, кто впоследствии в числе первых добровольно поступил на службу в Красную Армию. В качестве примера можно привести телеграмму командующего 7-й армии генерала Циховича, который в ответ на телеграмму Проводя переустройство армии «на образец невиданный и неслыханный ни в одной из армий», при котором не может быть не затронута «масса правовых вопросов», руководство Наркомвоена пока «совершенно технически» их не разработало. Уничтожение резерва при штабах военных округов «заставляет массу офицеров, покинувших строй не по своей воле, а вследствие полной разрухи армии неизбрания на соответствующие должности. Снятие погон — единственного знака, по которому «можно хоть приблизительно отличить полки многомиллионной армии, превращает ее в серое скопище человеческих тел». В заключение говорилось: считаю эти реформы «гибельными для тех остатков, которые называются армией». Эта телеграмма была направлена начальнику штаба верховного главнокомандующего Бонч-Бруевичу, который спустя дне недели писал, что декреты Совнаркома от 16 29 декабря 1917 г. Я не понимал, что все это делалось только для того, чтобы вырвать армию из рук реакционного генералитета и офицерства и помешать ей, как это было в пятом году, снова превратиться в орудие подавления революции». А то, что такая опасность существовала, подтвердили последующие события: там, где контрреволюционному генералитету и офицерству удалось не допустить демократизации, и в частности выборности командного состава, воинские части и соединения становились опорой контрреволюции. Так было с 1-м польским корпусом легионеров под командованием генерала Довбор-Мусницкого, чешско-словацким корпусом во главе с генералом Поддержка эсеро-меньшевистскими комитетами помощника главнокомандующего армиями Румынского фронта генерала Щербачева позволила ему, подавив силой оружия солдатские выступления, не только сохранить свою власть в армии, но и способствовать формированию с помощью Антанты отрядов для усиления Добровольческой армии на Северном Кавказе например, формированию в Яссах 3-тысячного отряда Генштаба полковника Поэтому логика подавления классового сопротивления, в первую очередь командных «верхов» армии, логика слома старого буржуазного аппарата, в том числе и военного, заставляла делать «неразумное» с точки зрения старого офицерства, но вполне разумное и необходимое с позиций Советской власти. Как отмечалось выше, слом старой армии поставил русское офицерство в трудное положение. Десятки тысяч бывших офицеров, от генерала до прапорщика, снятых с должностей и не избранных на них солдатами к тому же поставленных во всех отношениях в равное с ними положениеа также имевших возраст свыше 39 лет, вынуждены были уходить в отставку, или, как тогда говорили, «обращаться в первобытное состояние» т. Кадровые офицеры, как правило, уезжали в места дислокации частей штабов, учреждений и заведенийв которых они служили имели казенные квартиры в мирное время и где находились их семьи. Часть генералов и кадровых офицеров, служивших на высших военных и административных должностях и в привилегированных полках гвардии особенно в кавалерииэмигрировали за границу, но в первое время после Октябрьской революции эта часть офицерства по отношению к общей его численности составляла ничтожный процент в дальнейшем, по мере расширения масштабов гражданской войны, процент эмигрантов значительно возрос. Что же касается офицеров военного времени, то одни уезжали туда, где работали до призыва в армию и где находились их семьи, а другие, пришедшие в армию со школьной скамьи и окончившие ускоренный курс обучения в военных училищах или школах прапорщиков не имевшие ни гражданской специальности, пи, как правило, семьилибо уезжали в места, где жили их родители, и поступали на любую работу в гражданские учреждения, либо вступали в отряды Красной гвардии меньшая частьлибо, наконец, пополняли ряды белых, буржуазно-националистических и других армий. Одним из самых сложных и болезненных вопросов в судьбах бывшего кадрового офицерства было пенсионное обеспечение лишение при увольнении бывших генералов и офицеров выслуженных ими пенсий, эмеритальная часть которой, как отмечалось выше, представляла собой сбережения, вычитавшиеся из денежного содержания офицера. Важно отметить, что в декретах Совнаркома от 16 29 декабря 1917 г. Но эти декреты и не отменяли положения о лишении пенсий командного состава, содержавшиеся в приказах Крыленко, которые получили в силу этого как бы юридическое основание. Отметим, что для подавляющего большинства офицеров русской армии, не имевших ни гражданской специальности, ни каких-либо источников дохода, кроме жалованья, пенсия была единственным средством существования. По мнению крупного военного специалиста Свечина, в период слома старой армии и ее офицерского корпуса была «допущена большая ошибка», в результате которой многие тысячи бывших офицеров пополнили армии Алексеева, Деникина, Врангеля и др. Разумнее было бы создание, как в апреле 1919 г. А пока вопросы социального обеспечения уволенных из армии без пенсии генералов и офицеров оставались нерешенными, офицерство рассеивалось по всей территории бывшей Российской империи. Наибольшее число офицеров до 70 тыс. Вопросами трудоустройства этих многих десятков тысяч офицеров никто не занимался, и они готовы были поступить, если позволял возраст, а главное — состояние здоровья, буквально на любую, в том числе и связанную с физическим трудом, работу. Не бегство «подавляющего большинства» бывших генералов и офицеров на Юг и Восток страны, чтобы начать вооруженную борьбу с Советской властью, и не «репрессии ЧК» по отношению к бывшим офицерам, якобы вынудившие последних покидать Центральную Россию для образования антибольшевистских фронтов, как это писали белоэмигрантские авторы, и в частности бывший Генштаба генерал Залесский, а прежде всего дислокация русской армии в мирное время изменения ее, происшедшие в годы первой мировой войны, стали первопричиной того, как сложилась судьба того или иного генерала или офицера. В самом деле, начиная с февраля 1918 г. Только часть из них при этом делала сознательный классовый выбор, большинство же поступало на службу, испытывая материальные затруднения или по принуждению. Так, в приказе коменданта города Ельца генерала Мельникова в августе 1919 г. Неисполнение сего приказа влечет за собой строжайшую ответственность». Была еще одна группа генералов и офицеров, которая добровольно поступила в Красную Армию, но затем осталась на территории, захваченной противником. Так было, в частности, с управлением Приволжского военного округа, которое во главе с военным руководителем, бывшим генералом Нотбеком, осталось в Самаре после ее захвата 8 июня 1918 г. Пневского, возвратившегося в Советскую Россию. Аналогичное положение имело место и на Украине, когда почти вся ее территория осенью 1919 г. Тысячи военных специалистов, служивших в Красной Армии на строевых должностях, а также в Наркомвоене УССР, пропали без вести, «растворились» среди гражданского населения, оказались в деникинской, петлюровской, «галицийской» и других армиях, эмигрировали и т. О численности этих военных специалистов может свидетельствовать, в частности, и такой факт: из 70 бывших офицеров Генерального штаба, значившихся в «Дополнительном списке Генерального штаба», по сведениям бывшего Наркомвоена УССР, к 1 сентября 1919 г. Фастыковский вернулись в Советскую Россию и продолжали службу в Красной Армии. Из всего сказанного можно сделать вывод, что к Октябрю 1917 г. Поскольку российское офицерство являлось частью общества, правда с присущими командному составу специфическими особенностями, в нем отражались все те социальные, политические, духовные иные процессы, которые происходили в России после свержения самодержавия и в период перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую. Существенное значение имело также и то обстоятельство, что за указанный период коренным образом изменился социальный состав офицерства: в результате тяжелых потерь кадрового строевого состава и производства в офицеры военного времени — прапорщики сотен тысяч человек, подавляющее большинство которых происходили из демократических слоев русского общества, офицерский корпус претерпел серьезные изменения, что, в свою очередь, вызвало «полевение» его политических взглядов. Это проявилось прежде всего в том, что из 250 тыс. Слом старой армии и упразднение ее офицерского корпуса нанесли тяжелый удар по всем категориям офицерства. Оказавшаяся фактически не у дел почти четвертьмиллионная его масса рассеялась по всей территории бывшей Российской империи. Поэтому при рассмотрении судеб российского офицерства после Октябрьской революции не следует огульно зачислять его в лагерь контрреволюции, не учитывая всей совокупности объективных в частности, местожительства после увольнения из армии и субъективных политические взгляды, прежнее занимаемое положение, происхождение, имущественное и семейное положение, возраст, состояние здоровья факторов, которые часто играли решающую роль в том, по какую сторону баррикад оказался тот или иной генерал или офицер. Глава вторая Ленинский курс на привлечение командного состава старой армии к военному строительству и защите Советского государства Привлечение бывших генералов и офицеров на службу Советской власти в первые месяцы после победы Октября Наряду со сломом старой армии, в том числе ее офицерского корпуса, первым звеном ленинского плана организации защиты завоеваний Октябрьской революции было подавление антисоветских мятежей и очагов вооруженного сопротивления внутренней контрреволюции. В выполнении этой задачи участвовали многие видные руководители Красной гвардии, среди которых были и представители командного состава старой армии, преимущественно бывшие офицеры военного времени. Так, например, командирами трех крупных отрядов, принимавших участие в борьбе с калединщиной, ликвидацию которой Ленин расценивал как первую победу над контрреволюцией в гражданской войне, были офицеры военного времени прапорщики Петров; революционными войсками, наступавшими в это время с юга на Ростов и взявшими город 23 февраля 1918 г. Во главе советских войск, нанесших поражение Добровольческой армии под Екатеринодаром, наряду с Автономовым находился прапорщик Крупную роль в ликвидации первых очагов контрреволюции сыграли офицеры военного времени Петриковский ПетренкоМ. Служили в Красной гвардии и бывшие кадровые офицеры Важно отметить, что уже в период организации разгрома первых очагов контрреволюции Антонову-Овсеенко, назначенному командующим советскими войсками внутреннего фронта для борьбы с контрреволюцией, смелее привлекать военных специалистов в качестве инструкторов, особенно для организации штабов. Сотрудничество части командного состава старой армии с Советской властью как для непосредственного руководства боевыми действиями против внутренних сил контрреволюции, также и в качестве военных консультантов, экспертов, инструкторов и т. Свечников, член партии большевиков с мая 1917 г. ЦК РСДРП бСовнарком и Военно-революционный комитет создали 27 октября 9 ноября комиссию во главе с Лениным для руководства обороной Петрограда от наступавших на столицу контрреволюционных войск Керенского-Краснова. В ночь с 27 на 28 октября с 9 на 10 ноября Ленин заслушал в штабе Петроградского военного округа Дворцовая площадь, 4 Подвойского о положении под Петроградом. Поставив задачу штабу ВРК по организации защиты города, он назначил начальником обороны Петрограда и Петроградского района подполковника Еремеев, помощником Муравьева стал Антонов-Овсеенко, а должность начальника штаба дал согласие занять полковник Вальден, выборный командир гвардии резервного 2-го Царскосельского полка. Муравьев был левым эсером и вместе с другими членами этой партии предложил ЦК партии большевиков свои услуги для борьбы с контрреволюцией еще накануне Октября. Он обладал организаторскими способностями, имел боевой опыт и, следовательно, как военный специалист был полезен для организации обороны Петрограда. «Талантливый бесспорно, но ненадежный», — отозвался о нем Политический авантюризм и диктаторские замашки Муравьева выявились очень скоро, в результате чего постановлением Совнаркома от 7 20 ноября 1917 г. События, связанные с ликвидацией контрреволюционной Ставки в Могилеве, в советской исторической литературе изложены достаточно подробно. Поэтому остановимся лишь на вопросе, имеющем непосредственное отношение к рассматриваемой проблеме, а именно привлечении к сотрудничеству с Советской властью офицеров одного из самых важных управлений Ставки — Управления генерал-квартирмейстера. Крыленко который в это время находился в Орше во главе с состоявшим при нем генералом Одинцовым, который сразу же после Октябрьской революции являлся как бы посредником между Наркомвоеном и управляющим Военным министерством генералом В ходе переговоров со сторонниками подчинения Ставки Советской власти и сдачи ее без боя в частности, комендантом Могилева генералом Бонч-Бруевичем, старшим среди начальников управлений Ставки генерал-инспектором инженерной части генералом Величко, состоявшим при Ставке бывшим главнокомандующим армиями Юго-Западного фронта генералом Алексеем Гутором Одинцов сориентировал их в отношении подготовки и проведения мирных переговоров, а также реорганизации Ставки и дальнейшего ее использования в интересах Советской власти. После того как в ходе переговоров выяснилось, что революционным войскам никакого сопротивления со стороны частей, составлявших гарнизон Могилева, в том числе со стороны охранившего Ставку Георгиевского батальона, оказано не будет, на следующий день утром в Могилев прибыл во главе революционных войск верховный главнокомандующий Крыленко. Таким образом, в том, что контрреволюционная Ставка была ликвидирована так легко и при этом удалось избежать кровопролития, большая заслуга принадлежала генералам и офицерам, в частности Одинцову. В связи с этим вызывает недоумение утверждение автора одной из статей о ликвидации контрреволюционной Ставки, который отнес Одинцова к изменникам. В советской исторической литературе существует мнение, что уже с началом Октябрьской революции из Могилева началось повальное бегство чинов Ставки, а сама Ставка при вступлении в нее революционных войск 20 ноября 3 декабря была разгромлена. Так, в литературе и даже в архивных документах указывается: «Ставка разбегается. Офицеры разъезжаются… солдаты в Ставке арестовывают офицеров и отбирают автомобили», «офицерство и сочувствовавшие им из Ставки бегут», «Ставка таяла…» и так далее. А в статье Лазарева сказано, что переговоры в Ставке 20 ноября 3 декабря проходили тогда, когда уже «основные чины контрреволюционной Ставки бежали из Могилева и Быхова. В этих двух фразах Лазарев допускает ряд ошибок: во-первых, в Быхове никаких чинов контрреволюционной Ставки не было: там находились отстраненные от должности и арестованные Временным правительством генерал Корнилов и его единомышленники; во-вторых, генерал Дитерихс, впоследствии активный сотрудник адмирала Колчака, передал должность генерал-квартирмейстера генералу Скалону еще 8 21 ноября, после чего находился в Ставке без должности, но в качестве главного советника Духонина. С приближением к Могилеву революционных войск Дитерихс укрылся во французской военной миссии, переоделся в форму французского солдата и 18 ноября 1 декабря в составе этой миссии выехал в Киев; в-третьих, фраза о том, что «почти все офицеры оперативного отдела» кстати сказать, такого органа в Ставке не было — было Управление генерал-квартирмейстера бежали из Могилева, также не соответствует действительности: находившиеся с 19 ноября 2 декабря под домашним арестом по месту проживания в гостинице «Бристоль» чины Ставки уже вечером 20 ноября 3 декабря были освобождены и вернулись к исполнению своих обязанностей, что можно проследить и на примере Управления генерал-квартирмейстера. В этом управлении на 19 октября 1 ноября 1917 г. Скалоншесть полковников Сергеевскийшесть подполковников Яковлев и три капитана В период с 19 октября 1 ноября по 19 ноября 2 декабря в управление прибыли два полковника — Гук; подполковнику Болецкому был предоставлен отпуск с 1 13 ноября на пять недель. Таким образом, в управлении на 19 ноября 2 декабря было 18 офицеров. Из этого числа из Ставки бежали два человека: Дитерихс и начальник 1-го отдела Кусонский, который убыл якобы в отпуск по 24 декабря 1917 г. «с сохранением содержания», а в действительности был направлен Духониным в Старый Быхов с предписанием об освобождении из-под стражи Корнилова и его единомышленников. Как мы видим, из 18 офицеров Управления генерал-квартирмейстера покинули Ставку только два человека. Где же здесь бегство из Могилева «почти всех офицеров оперативного отдела»? Бонч-Бруевич, а на следующий день «начальники отделов Ставки и весь ее состав был представлен новому главковерху С образованием Революционного Полевого штаба при Ставке полковник Вацетис и подполковник Каменщиков вошли в его состав. Бывшие генералы и офицеры принимали активное участие в качестве военных консультантов и в мирных переговорах в Брест-Литовске. Одинцов в первой половине ноября 1917 г. Ленин, придавая большое значение обеспечению военной стороны этих переговоров, в письме Одинцову от 15 28 ноября дал указание собрать 16 29 ноября утром согласных сотрудничать с Советской властью штабных офицеров и генералов и прислать к вечеру краткий конспект вопросов о перемирии определение линии фронта, условие о неотводе войск на другие фронты, меры контроля и т. Переговоры об общем перемирии между Советской Россией и странами Четверного союза должны были происходить в Брест-Литовске, где находился штаб главнокомандующего германским Восточным фронтом. Ленин считал целесообразным включить в состав советской делегации по одному офицеру Генерального штаба от фронтов и представителей Балтийского и Черноморского флотов. Эти представители должны были прибыть в Петроград для «составления редакции проекта договора». В состав группы военных экспертов входили: генерал-квартирмейстер при Верховном главнокомандующем Генштаба генерал Скалон, состоящий при начальнике Генштаба генерал Данилов, помощник начальника Морского Генерального штаба контр-адмирал Альтфатер, начальник Николаевской военной академии Генштаба генерал Андогский, генерал-квартирмейстеры штаба 10-й армии Генштаба генерал Самойло, штаба 2-й армии Генштаба полковник Шишкин, штаб-офицер для поручений по авиации отдела генерал-квартирмейстера штаба 1-й армии Генштаба подполковник Фокке, старшие адъютанты отдела генерал-квартирмейстера штаба 1-й и 5-й армий Генштаба подполковники Сухов, начальник отделения управления генерал-квартирмейстера штаба главнокомандующего армиями Северного фронта Генштаба подполковник Мороз, помощник начальника контрразведывательного отделения управления генерал-квартирмейстера штаба главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта Генштаба подполковник Цеплит и помощник старшего адъютанта отдела генерал-квартирмейстера штаба 10-й армии Генштаба капитан Таким образом, участие военных специалистов обеспечило бескровную ликвидацию контрреволюционной Ставки и помогло советской делегации в решении военно-технических вопросов во время переговоров в Брест-Литовске. Рассмотрим сотрудничество бывших генералов и офицеров старой армии с Советской властью в период слома Военного министерства, которое накануне Октября 1917 г. Общая численность офицерских и классных чинов в министерстве достигла 3 тыс. Почти во всех работах советских историков, посвященных советскому военному строительству, в какой-то степени освещается проблема слома военного аппарата Временного правительства, и в частности Военного министерства. Для того чтобы не повторяться, остановимся лишь на одном вопросе, имеющем непосредственное отношение к рассматриваемой теме: как умелое использование предложивших свои услуги Советской власти генералов и офицеров Военного министерства позволило сделать его органом, в котором, по авторитетному свидетельству Крыленко, «ни на один день не было саботажа в тех острых формах, в каких он проявился в министерствах финансов, просвещения и др. Это свидетельство для нас особенно важно, ибо Ленин ценил Крыленко как «одного из самых… близких к армии представителей большевиков». Маниковский был арестован в Зимнем дворце вместе с министрами Временного правительства. В связи с этим на общих собраниях некоторых категорий служащих Военного министерства были приняты резолюции «протеста против новой власти с приглашением остановить всякую работу». Учитывая, что Маниковский был общепризнанным знатоком в деле снабжения армии всеми видами довольствия и пользовался «всеобщей любовью и уважением не только среди чинов Военного министерства, но и среди рабочих и служащих заводов, обслуживающих оборону», он был выпущен из Петропавловской крепости и 30 октября 12 ноября вернулся к исполнению своих обязанностей. После этого уже через четыре дня учреждения Военного министерства «заработали». По вступлении в должность Маниковский направил телеграмму всем командующим войсками и главным начальникам военных округов, а также «войсковому наказному атаману Всевеликого войска Донского» т. В ней говорилось, что он, Маниковский, согласился по-прежнему руководить делом снабжения армии на условиях и ему обещано их соблюдениечто работа Военного министерства будет осуществляться «вне всякой политики, совершенно независимо от какой бы то ни было партийности и без всякой помехи кого бы то ни было»; телеграмма заканчивалась словами: «Никто не может быть отстранен от должности без моего ведома и согласия, в случае наличия подобных явлений прошу срочно мне донести». Содержание телеграммы Маниковского показало, что Наркомвоену нужно было «как можно быстрее взять в свои руки бывшее Военное министерство» для того, чтобы подобно Ставке Верховного главнокомандующего в Могилеве оно не превратилось в еще один «очаг контрреволюции» уже в Петрограде. В течение 3—5 16—18 ноября 1917 г. В результате к 10 23 ноября выяснилось, что «подавляющее большинство служащих главных управлений совершенно ясно» отдает себе отчет в том, что, пока на фронте существует 10-миллионная армия, до тех пор не может быть и речи о прекращении центральным аппаратом обслуживания ее насущнейших жизненных потребностей и что забастовка главных управлений Военного министерства могла бы повести к неисчислимым бедствиям не только всей многомиллионной армии, но и связанного с нею населения. В этом плане и была вынесена общая резолюция служащих Военного министерства, выработанная избранной особой комиссией; решение этой комиссии было объявлено с согласия Крыленко в приказе Маниковского от 10 23 ноября 1917 г. С этого момента ответственным за работу Военного министерства стал Подвойский, а непосредственная связь между Наркомвоеном, с одной стороны, и Маниковским — с другой, осуществлялась через Генштаба генерала Однако Маниковский в своей деятельности пытался игнорировать проведение демократизации в армии, в частности препятствовал замене командного состава выбранными лицами. В то же время начальник Генерального штаба Марушевский вел переговоры с Духониным, направленные против Советской власти, и пытался саботировать подготовку военных экспертов для включения в состав делегации, направленной Советским правительством на фронт с задачей ведения переговоров о перемирии с государствами Четверного союза. В связи с этим 19 ноября 2 декабря 1917 г. Совнарком, обсудив положение в бывшем Военном министерстве, постановил арестовать Марушевского, а также немедленно начать энергичную чистку Военного министерства с удалением ненадежных элементов высшего командного состава. На следующее утро Маниковский и Марушевский были арестованы. Крыленко, «при первой же попытке самостоятельной и независимой работы Маниковский вторично сел в тюрьму и вся сеть армии служащих была принуждена сложить оружие». Присутствовали: Генштаба генерал Потапов, начальник Главного штаба Генштаба генерал Архангельский, начальники главных управлений: артиллерийского генерал Ляховичинтендантского Генштаба генерал Богатковоенно-технического генерал Шварцвоенно-судного генерал Апушкинпо заграничному снабжению Генштаба генерал Михельсонпо квартирному довольствию войск генерал Гаусманвоенно-учебных заведений Генштаба генерал Хамин ; кроме того, на совещании были начальник канцелярии Военного министерства Генштаба генерал Сурин, начальник управления Военного воздушного флота генерал Охарактеризовав обстановку, сложившуюся в Военном министерстве в связи с арестом его управляющего Маниковского и начальника Генштаба Марушевского, Потапов сообщил, что он назначен начальником Генштаба, а управление Военным министерством переходит к коллегии: наркомвоену Подвойскому и товарищам наркомвоена — Леграну; при этой коллегии Потапов дал согласие состоять на правах помощника управляющего Военным министерством. Подобное решение Потапова имело исключительно важное значение для реорганизации этого министерства и его дальнейшей деятельности. В самом деле, при отказе Потапова должность управляющего Военным министерством должен был бы занять Подвойский или кто-либо из Наркомвоена; в этом случае все начальники главных управлений обязаны были бы являться лично к нему с докладами, что могло вызвать нежелательные конфликты и повлечь за собой разрушение всего аппарата Военного министерства. В случае же принятия Потаповым обязанностей по управлению Военным министерством начальники его главных управлений получили бы возможность личного доклада и контактов только с Потаповым, человеком, которого они знали по прежней службе. Со своей стороны Потапов имел бы непосредственный контакт с Подвойским как с представителем Наркомвоена, ответственным за работу бывшего Военного министерства. Таким образом, благодаря твердой и вместе с тем гибкой политике по отношению к служащим бывшего Военного министерства и умелому использованию бывших генералов и офицеров удалось сравнительно безболезненно реорганизовать этот важный орган военного управления использовать его в интересах Советского государства. Рассмотрим вопрос о привлечении командного состава старой армии на службу в Главное управление военно-учебных заведений, бывшее «первым военным учреждением, которое стало на точку зрения использования военных специалистов». Открытие указанных курсов возлагалось на окружные комиссариаты под наблюдением местных Советов и руководством Главного комиссариата всех военно-учебных заведений. При каждом из этих курсов создавалась организационная комиссия в составе пяти человек: заведующего курсами, представителя от местного Совета рабочих и солдатских депутатов, бывшего училищного комиссара и двух курсовых комиссаров. Кроме того, анимационные комиссии имели право привлекать к работе заведующего учебной частью курсов и преподавательский состав. Окружным комиссариатом было предложено принять «немедленные меры к очищению в недельный срок помещений… бывших военных училищ, предназначенных для курсов по подготовке командного состава для Рабоче-Крестьянской Красной Армии, от войсковых частей, общественных и других организаций, занимающих таковые в настоящее время». При открытии курсов возник вопрос о привлечении к делу создания новых военно-учебных заведений кадрового командного состава старой армии, так как сколько-нибудь планомерная постановка военного обучения не могла, естественно, быть организована без участия в этом деле квалифицированных кадров бывшего Главного управления военно-учебных заведений. Эта задача «была не из легких: правительственные сферы в лице руководителей Наркомвоена. Большую роль в привлечении к военно-педагогической работе командного состава старой армии сыграли руководящие работники Главного управления военно-учебных заведений. Они провели многочисленные собрания с участием бывших офицеров, «убеждали их идти на службу Советской России», разъясняя им вопрос о реформе военно-учебного дела в «духе новых общественно-политических соотношений». В результате проведенной работы многие бывшие генералы и офицеры, имевшие богатый опыт службы в военно-учебных заведениях, дали согласие работать на новых курсах. Так, в частности, заведующим 2-ми советскими артиллерийскими курсами по подготовке командного состава РККА приказом Наркомвоена был назначен Бутыркин бывший генерал, с февраля 1915 г. Заведующие учебной частью курсов их помощники должны были избираться «педагогическим советом курсов из числа лиц с соответствующим военным образованием, имеющих педагогический опыт на артиллерийские инженерные курсы — из лиц, окончивших соответствующие академии ». В ноябре 1919 г. Если в 1918 г. Порядок приема на службу в ГУВУЗ был установлен следующий: лица, изъявившие желание служить в ГУВУЗ, подавали заявление с приложением анкетных карточек и аттестаций; окончательное решение вопроса о приеме на службу зависело от комиссара и начальника ГУВУЗ. Кандидат принимался по приказу с испытательным 2-недельным для начальников отделений — 2-месячным сроком, после чего следовало или утверждение в занимаемой должности, или отчисление в распоряжении Военного комиссариата г. По образовательному уровню сотрудники ГУВУЗ к сентябрю 1918 г. С июня 1918 г. Стугинпо артиллерии председатель — инспектор при военно-учебных заведениях, бывший полковник Александерпо фортификации председатель — заведующий учебной частью военно-учебных заведений, бывший полковник Флейснерпо военной топографии председатель — инспектор при военно-учебных заведениях, бывший подполковник Подкомиссия по всем общеобразовательным предметам проводила заседания под председательством Преподавательский состав на созданных первых 13 курсах сначала был «приватный», т. При утверждении штатных преподавателей за основу брался образовательный ценз, преподавательский стаж, а для преподавателей военных предметов — и боевой опыт. Основной контингент строевого состава курсов в первое время состоял из бывших офицеров военного времени, имевших, как указывалось выше, недостаточную общеобразовательную и военную подготовку. В связи с этим часть строевого командного состава курсов была заменена бывшими кадровыми офицерами, а из бывших офицеров военного времени на курсах оставлены лишь наиболее подготовленные. В результате к 25 сентября 1918 г. Для повышения уровня преподавания и строевого обучения заведующими курсов назначались бывшие генералы и офицеры, имевшие большой боевой и строевой опыт, во главе же учебной части стояли лица с высшим военным образованием преимущественно бывшие офицеры Генерального штабапричем предпочтение отдавалось тем, кто имел педагогический стаж. На тех курсах, где заведующие учебной частью не имели высшего военного образования, его должны были иметь заведующие курсами. Выполнение этого условия гарантировало руководству ГУВУЗ то, что «учебное дело на курсах будет поставлено на должную высоту». Как отмечалось выше, сотрудничество части командного состава старой армии с Советской властью началось буквально с первых же дней и месяцев после победы Октября в Ставке верховного главнокомандующего, в составе советской делегации при ведении мирных переговоров в Брест-Литовске, в Военном министерстве, при создании первых советских военно-учебных заведений и т. Однако проблема привлечения командного состава старой армии в широких масштабах стала назревшей задачей дня лишь в связи с необходимостью отражения молодой Советской Республикой интервенции Четверного союза, начавшейся в феврале 1918 г. Откликнувшись на призыв Советской власти, сотни и тысячи бывших генералов и офицеров добровольно вступили в Красную Армию, приняв активное участие в боевых действиях. Именно со времени, когда был заключен Брестский мир, началось использование знаний и опыта военных специалистов для создания крепкой и прочной армии для защиты завоеваний Октября. В советской историографии уже освещен комплекс вопросов, связанных с привлечением к обороне страны командного состава старой армии. Тем не менее представляется целесообразным обстоятельнее рассмотреть указанный аспект, и прежде всего характер и роль совещаний с участием военных специалистов. Как известно, нарушив соглашение о перемирии от 1 14 января 1918 г. Потерявшие боеспособность остатки старой армии, увлекая за собой красногвардейские отряды, начали отход, который на многих направлениях «вылился в панику и повальное бегство, сопровождавшееся массовым дезертирством». В результате весь фронт был, в сущности, «обнажен» для свободного продвижения противника, что позволило ему выйти на рубеж Ревель — Псков, угрожая Петрограду, а также продвинуться к Орше и Могилеву в направлении на Москву. Уже 19 февраля состоялось заседание Совнаркома, на котором из представителей военного и морского ведомств по предложению Ленина было создано Особое совещание по борьбе с вторгшимися на территорию Советской России кайзеровскими войсками. Важнейшее условие организации эффективного сопротивления врагу Ленин видел «в сочетании огромной революционной энергии и творчества трудящихся масс, умелого руководства закаленных в классовых битвах кадров большевистской партии с военными знаниями и боевым опытом… части старого офицерского корпуса». При этом помощь со стороны военных специалистов должна была выразиться прежде всего в оценке создавшейся обстановки и выработке плана действий как на всем фронте вторжения противника, так и на главных направлениях его наступления. Для решения этой задачи 20 февраля в 14 часов в Петрограде, в здании Военного министерства, было созвано совещание, на котором присутствовали: от военного ведомства — народные комиссары по военным делам Склянский, верховный главнокомандующий Крыленко; от Главного управления Генерального штаба — начальник Генерального штаба бывший Генштаба генерал Потапов, его помощник бывший Генштаба генерал Каменский, 1-й обер-квартирмейстер бывший Генштаба генерал Верцинский и состоящий в распоряжении начальника Генерального штаба бывший Генштаба генерал Гиссер; от Николаевской военной академии — ее начальник бывший Генштаба генерал Андогский и экстраординарные профессора бывшие Генштаба генералы Новицкий; от морского ведомства — народные комиссары по морским делам Раскольников, член коллегии Наркомата по морским делам и помощник начальника Морского Генерального штаба бывший контр-адмирал Крыленко на основании полученных с фронта сведений сделал общий обзор сложившейся тяжелой обстановки. Потапов, сообщив разведывательные данные о противнике, предложил «наметить в тылу линию сосредоточения… ввести отступление в русло и устроить вновь войска», одновременно организовывая «партизанскую войну, базируясь на узловые пункты обороны». Борисов и Новицкий, который занимал до назначения в академию должность главнокомандующего армиями Северного фронта, решительно высказывались против оказания кайзеровским войскам вооруженного сопротивления, в том числе и в форме партизанской войны. «Единственный план, — заявил Борисов, — отвести войска в тыл, наметить… узлы, где собрать группы и устроить войска. При нынешних громадных армиях и многочисленных путях сообщения партизанская война наступления не остановит». Подвойский поддержал мнение Борисова и Новицкого и сказал, что это совещание является подтверждением доверия Советской власти к перешедшим на ее сторону военным специалистам. У Советской власти, продолжал он, существует доверие и к военным начальникам в Красной Армии и мнение, что за ними «надо сохранить оперативную часть, а за совдепами — военно-политическую»; поскольку в этом вопросе существуют «неясности и трудности этого деления», следует издать «по этому поводу особый регламент». В заключение совещание приняло решение об отходе на линию Нарва — Псков — Жлобин — Бердичев — Одесса и перенесении оперативного отдела Ставки верховного главнокомандующего во главе о Бонч-Бруевичем из Могилева в Петроград. Поздно вечером 20 февраля состоялось заседание Совнаркома, на котором рассматривался вопрос о мобилизации сил на отпор врагу. Для «создания непрерывности работ» правительства Совнарком выделил из своего состава Временный исполнительный комитет из пяти членов во главе с Ленинымкоторому поручалось вести всю государственную текущую работу в промежутки между заседаниями СНК и на началах ответственности перед. В ночь на 21 февраля комитет принял обращение Совнаркома «К трудящемуся населению всей России», призвав к защите от врагов «извне и внутри». В связи с известием о занятии кайзеровскими войсками Пскова 21 февраля было назначено новое совещание, которое началось в здании Военного министерства. На совещании присутствовали: народные комиссары по военным делам Крыленко, а также Зиновьев; военные специалисты бывшие Генштаба генералы Верцинский; с опозданием на совещание прибыли комендант Ревельской крепости бывшие Генштаба генерал Изместьев и Генштаба полковник Затем участники совещания были приглашены в Смольный в кабинет Совещание продолжалось с доклада Крыленко, из военных специалистов выступали преимущественно Борисов и Новицкий, которые повторили указанную выше точку зрения, прибавив, что в случае наступления кайзеровских войск на Петроград, можно ожидать их попытку продвинуться от Пскова на Дно — Бологое, чтобы перерезать Николаевскую железную дорогу и нарушить связь с Москвой. На этом совещании, которое продолжалось «вряд ли более часа», Ленин, по свидетельству Подвойского, поставил перед военными специалистами три вопроса: будут ли немцы пытаться овладеть Петроградом, следует ли защищать город и целесообразно ли правительству оставаться в Петрограде. На эти вопросы были даны аргументированные ответы: немцы не будут пытаться овладеть Петроградом, а потому создавать оборону на дальних подступах к городу не следует. Что же касается местопребывания правительства, то ему следует выехать из Петрограда. В заключение выступил Ленин, который сказал, что он «совершенно согласен с военными специалистами», что «серьезная борьба с немцами нам невозможна». Поэтому следует, не останавливая мобилизацию сил для отпора врагу, продолжать переговоры с целью подписания мирного договора. Совещание в кабинете Ленина в Смольном 21 февраля показало его выдающуюся роль в деле обороны Советской Республики, что было признано даже военным специалистом, оказавшимся после увольнения из Красной Армии в эмиграции: по свидетельству Верцинского, Ленин «быстро приходил к принципиальным решениям вопросов и несомненно доминировал над остальными». Подвойский впоследствии писал, что «для организаторов советского военного дела и Красной Армии Владимир Ильич был не только председателем Совнаркома и вождем партии. Для них он был чутким и знающим руководителем и учителем». Оценка стратегического положения страны и путей организации вооруженного сопротивления кайзеровским войскам, выработанная на совещании 21 февраля в Смольном, несомненно, нашла отражение в написанном в этот же день Лениным, одобренном Временным исполнительным комитетом и принятом в ночь на 22 февраля историческом декрете — воззвании Совнаркома «Социалистическое отечество в опасности! В этом документе, в частности, говорилось, что создание оборонительных позиций «по линии нового фронта» должно проводиться «под руководством военных специалистов». Первоочередной задачей при организации обороны Советской Республики являлось создание органов военно-политического в оперативно-стратегического руководства вооруженной борьбой как в масштабе страны, так и на главных стратегических направлениях в районах, попавших в сферу интервенции Четверного союза. В связи с этим 21 февраля был создан Чрезвычайный штаб Петроградского военного округа, которому поручалось «немедленно перевести г. Петроград на осадное положение»; тогда же на пленарном заседании Петроградского Совета был образован а на следующий день расширен путем включения представителей ВЦИК и членов Чрезвычайного штаба Комитет революционной обороны Петрограда под председательством Свердлова; этот комитет стал фактически всероссийским органом по руководству обороной страны, деятельность которого направлял Бонч-Бруевичем бывшие Генштаба генералы Несмотря на поздний час, они были приняты в Смольном Лениным, который поставил им задачу спешно выработать план обороны Петрограда и заняться формированием отрядов для посылки на фронт. «Немедленно по распоряжению Ленина, — вспоминает Бонч-Бруевич, — нам была отведена в Смольном институте комната, где и начал работать будущий Военный совет… Ленин в это время с неослабным интересом два раза в день интересовался нашей работой. Все детали, все мелочи хода борьбы, организации отрядов ему были известны». Затем военные специалисты были приглашены на чрезвычайное заседание расширенного Президиума ВЦИК, на котором председательствовал Свердлов; последний предложил Бонч-Бруевичу рассказать собравшимся о тех основных мерах, которые мы, военные специалисты, рекомендуем принять». Бонч-Бруевич направил обращение к командованию Северного и Западного фронтов и Советам городов прифронтовой полосы с призывом «организовать оборону на рубеже Нарва — Псков— Витебск — Могилев — Жлобин — Бердичев — Одесса». Важно подчеркнуть, что в то время, когда многие военные работники партии вообще отрицали возможность какого бы то ни было использования знаний и опыта бывших генералов и офицером в интересах Советского государства, Ленин считал возможным доверить им командование важнейшими боевыми участками для отражения интервенции кайзеровских войск. Так, командующим советскими войсками на Псковском направлении был назначен бывший Генштаба полковник Пехливанов; Финляндского, Нарвского и Перховского районов — бывшие Генштаба генералы Подгурский; инженерную оборону Петрограда возглавил бывший генерал В эти критические дни члены Комитета революционной обороны Петрограда Урицкий выступили с обращением «Ко всем кадровым офицерам», в котором говорилось, что для успешного отражения врага необходимо «немедленно сформировать рабочих и дать им минимум тех знаний, которые им нужны для успешной обороны», в связи с чем комитет постановил, что «все кадровые офицеры… должны немедленно явиться и зарегистрироваться в Мариинский дворец». Для рассматриваемой проблемы этот документ имел исключительно важное значение. Если в первое время после Октябрьской революции отдельные представители командного состава старой армии, сразу же признавшие Советскую власть, сами предлагали ей свои услуги, то данное обращение к бывшим генералам и офицерам с просьбой оказать помощь Советскому государству своими профессиональными военными знаниями исходило уже непосредственно от Советской власти. На это обращение в исключительно трудное для молодой Советской Республики время откликнулись сотни и тысячи бывших генералов и офицеров, которые, не являясь сторонниками нового общественного строя, добровольно вступили в Красную Армию. При этом они заявляли, что являются противниками «братоубийственной» гражданской войны, но готовы отдать свои знания, опыт и силы для защиты страны от ее внешних врагов, ибо видят в этом свой воинский долг перед родиной. Это подтверждают и сведения, опубликованные в печати того времени: «Запись офицеров в ряды Советской Армии принимает широкие размеры, и уже сейчас предложение значительно превышает спрос. Устанавливается очередь по всем родам оружия. Записывается не только молодежь, сколько старые офицеры, представляющие рекомендации войсковых организаций. Наблюдается резкий перелом настроения, чувствуется уверенность в устойчивости Советской власти, а в связи с этим готовность пойти ей навстречу». С объявлением 21 февраля революционной мобилизации в Главное Петроградское комендантское управление до 1 марта явились для регистрации 28 бывших генералов и полковников, а 1 марта начальник Генерального штаба Подвойскому: «Прилагаю к сему два списка старших начальствующих лиц от командира полка и вышесостоявших в резерве Петроградского округа и уволенных 1 января этого года в отставку. В списке указаны адреса тех из них, которые проживают в Петрограде… Более обратившие на себя внимание своими военными способностями подчеркнуты красным карандашом». В этом списке приводились данные о 96 генералах и полковниках, а всего в эти дни добровольно вступили в Красную Армию свыше 8 тыс. Значительную роль в организации отпора войскам Четверного союза сыграли бывшие офицеры — слушатели Николаевской военной академии далее — Военной академии. Во время Октябрьской революции личный состав Военной академии держал себя нейтрально, в контрреволюционных выступлениях участия не принимал, а потому со стороны Советской власти никаких репрессий в отношении профессорско-преподавательского состава и слушателей применено не. Это подтверждает стабильность численности ее профессорско-преподавательского состава и слушателей. Так, на 1 января 1918 г. Обращение членов Комитета революционной обороны Петрограда «Ко всем кадровым офицерам» касалось также преподавателей и слушателей Военной академии. В связи с этим слушатели старшего курса 2-й очереди были командированы в штабы военных руководителей Петроградского и Московского военных округов, на Кавказский фронт и т. Полякова по заданию Генерального штаба занимались разработкой штатов и законоположений для Красной Армии. Общая численность слушателей Военной академии, командированных на фронт для участия в отражении интервенции войск Четверного союза, отражена в табл. ОБЩАЯ ЧИСЛЕННОСТЬ СЛУШАТЕЛЕЙ НИКОЛАЕВСКОЙ ВОЕННОЙ АКАДЕМИИ, КОМАНДИРОВАННЫХ НА ФРОНТ В ФЕВРАЛЕ — МАРТЕ 1918 Число слушателей Старший класс Подготовительный курс Место командирования В штаб военрука Петроградского района 39 - 39 В штаб Псковского отряда военрук Пехливанов 10 3 13 В штаб Нарвского отряда военрук Парский 7 3 10 В штаб Порховского отряда военрук бывший генерал Подгурский 6 3 9 В штаб Старо-Русского отряда военрук бывший генерала Триговский 3 3 6 В штаб Ново-Ржевского отряда военрук Ольдерогге 3 - 3 В штаб инженерной обороны Петрограда военрук бывший генерал Величко 12 9 21 В распоряжение начальника артиллерии Ставки военрук генерал Зейц 3 9 12 В штаб партизанских войск 16 - 16 В штаб военрука Московского района 59 - 59 На Кавказский фронт 19 23 42 Всего 177 53 230 Слушателями Военной академии в этот период была проделана значительная работа, о чем, в частности, свидетельствуют их письма. Небезынтересно отметить, что командировка слушателей Военной академии для отражения интервенции Четверного союза вскрыла антагонизм между старыми генштабистами и окончившими ускоренные академические курсы во время войны. Окончившие ускоренные курсы и затем причисленные к Генеральному штабу правильнее, чем старые генштабисты, понимали задачу, поставленную Советской властью перед командным составом старой армии и, в частности, имевшим высшую военную квалификацию по созданию новой Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Поэтому не случайно, что многие из этих молодых генштабистов затем честно служили в Красной Армии, занимая в ней высшие командные и штабные должности Шиловский и многие. Таким образом, буквально с первых же дней после победы Октябрьской революции началось сотрудничество части командного состава старой армии с Советской властью в качестве консультантов, экспертов инструкторов, в Ставке верховного главнокомандующего, в бывшем Военном министерстве в частности, по линии Главного управления военно-учебных заведений и т. Участие же бывших генералов и офицеров старой армии не только в разработке военно-технических вопросов, но и в непосредственном руководстве советскими войсками на главных направлениях наступления германских и австро-венгерских войск в «один из самых опасных моментов для Советской Республики» является ярким подтверждением правильности ленинского курса на привлечение командного состава старой армии к военному строительству и защите Советского государства. Роль военных специалистов в создании и деятельности Высшего Военного Совета и подготовке кадров высшей военной квалификации Мирную передышку, полученную в результате заключения Брест-Литовского договора, Коммунистическая партия и Советское правительство использовали прежде всего для реализации уже намеченных мероприятий по превращению Красной Армии в массовую регулярную, способную надежно защитить завоевания Великого Октября и создания стратегического фронта обороны от возможного возобновления интервенции Четверного союза. Мир с Германией, разъяснял Ленин, подписывается «не для того, чтобы «капитулировать» перед империализмом, а чтобы учиться и готовиться воевать с ним серьезным, деловым образом». Ленина в недолговечности грабительского мира, навязанного Стране Советов германским империализмом, основывалась на оценке международной обстановки, а также на мнении военных специалистов о стратегическом положении воюющих держав. Так, в частности, бывший Генштаба генерал Борисов в тезисах «Общая военная программа на период от заключения мира России с Германией до заключения всеобщего мира», датированных 27 февраля 1918 г. Следовательно, в нашем распоряжении, говорилось в тезисах, имеется «шесть — семь месяцев для серьезного устройства армии», причем «прочная и победоносная армия может быть устроена только по серьезной программе, составленной сообразно природе такого организма, как организм армии». Поскольку противник в настоящее время остановлен на рубеже Псков — Витебск, необходимо этим воспользоваться «для начала создания армии». Поэтому следует разработать «программу серьезного преобразования армии, отбросив нынешние меры принятые Наркомвоеном. », как «не обеспечивающие успеха в деле создания надежной военной силы». Для руководства строительством массовой регулярной Красной Армии необходимо было прежде всего создать единый высший военно-стратегический орган управления и соответствующий исполнительный аппарат с широким участием военных специалистов. Военным руководителем Высшего Военного Совета был назначен бывший Генштаба генерал Бонч-Бруевич, его помощником — бывший Генштаба генерал Лукирский, а политическими комиссарами — Прошьян член ЦК партии левых эсеров и Подвойскому от 1 апреля 1918 г. С учреждением Высшего Военного Совета верховный главнокомандующий Крыленко подал рапорт на имя Ленина с просьбой освободить его от исполнения этой должности. Крыленко была принята: 15 марта 1918 г. Ставка верховного главнокомандующего была расформирована, а должность верховного главнокомандующего упразднена. Что же касается Наркомвоена, то с этого времени его деятельность заключалась «именно в разработке и в проведении в жизнь заданий Высшего Военного Совета по строительству новой армии в отличие от той, которая строилась с момента ее организации в январе 1918 г. В связи с несогласием подчинения Высшему Военному Совету 13 марта 1918 г. Однако создание Высшего Военного Совета отнюдь не перечеркивало заслуги Народного комиссариата в предшествующий период; он по-прежнему входил в состав Совнаркома и занимался «огромной организаторской работой, завершал ликвидацию старой армии, ее учреждений, ведал снабжением новой армии и боевыми действиями против контрреволюции». Совнарком под руководством Ленина обсудил вопросы о персональном составе и функциях Высшего Военного Совета. Постановлением СНК от 19 марта этот высший орган военного управления был поставлен «во главе дела обороны страны», на него возлагались задачи руководства, планирования и координации деятельности военного и морского ведомств, а также подбора высших командных кадров «по их познаниям и боевому опыту». В состав Высшего Военного Совета вошли народный комиссар по военным делам Троцкий председатель и Подвойский, в качестве их заместителей — Мехоношин, а 1 апреля — начальник Морского Генерального штаба бывший капитан 1-го ранга Беренс как специалист по военно-морским делам. Особое положение Высшего Военного Совета определялось также тем, что его руководству, и в частности военному руководителю Бонч-Бруевичу, было предоставлено право обращаться по наиболее важным вопросам обороны страны лично к Для того чтобы пояснить, чем была вызвана необходимость создания нового высшего военного органа в стране, следует вернуться к событиям, связанным с военными действиями с октября 1917 по февраль 1918 г. Успехи революционных войск в борьбе с очагами внутренней контрреволюции во время триумфального шествия Советской власти утвердили руководителей Наркомвоена во мнении, что строительство Красной Армии на принципах добровольчества с выборным началом, без привлечения в ее ряды, тем более на ответственные командные должности, бывших генералов и офицеров и т. Однако уже отражение интервенции Четверного союза показало, что «в критический момент наступления немцев и в течение ближайшей недели после него, т. События продемонстрировали, что для надежной защиты молодой Советской Республики нужна не добровольческая Красная Армия, организация которой в силу ряда обстоятельств проходила «стихийно и децентрализованно», а сильная массовая регулярная армия, построенная на основах военной науки. Но для того чтобы создать такую армию, необходимо было добиться коренного перелома в настроениях широких трудящихся масс, и прежде всего крестьянства, осознания ими необходимости на основе воинской обязанности повинности идти в Красную Армию, а также подготовить для этого соответствующие условия, как то: воссоздать на новых началах центральные и местные органы военного управления, которые бы наладили учет подлежащего призыву в Красную Армию населения и осуществляли мобилизацию на основе всеобщей воинской обязанности; разработать штаты и сформировать по ним соединения и части Красной Армии, обеспечив их командным составом всех категорий и особенно высшего звена ; создать полевые управления фронтов и армий; организовать обучение рабочих и трудящихся крестьян военному делу, в том числе на краткосрочных командных курсах; наладить работу промышленности и транспорта для нужд обороны; организовать снабжение Красной Армии вооружением и всеми видами довольствия и т. ВОЕННЫЕ СПЕЦИАЛИСТЫ В СОСТАВЕ ВЫСШЕГО ВОЕННОГО СОВЕТА НА 20 ИЮЛЯ 1918 г. Должность Фамилия, имя, отчество Чин в старой армии Военный руководитель Бонч-Бруевич Михаил Дмитриевич Генштаба генерал Начальник штаба Раттэль Николай Иосифович " Начальник Оперативного управления Сулейман Николай Александрович Генштаба полковник Помощник по разведывательной части Шапошников Борис Михайлович " Помощник по оперативной части Щепетов Николай Евсеевич " Для поручений при начальнике Оперативного управления Михайлов Виктор Иванович Генштаба генерал " Григорьев Федор Леонидович Генштаба капитан " Ахшарумов Александр Вениаминович Подполковник " Сейделер Сергей Иванович Полковник Начальник Организационного управления Далер Владимир Вельгельмович Генштаба полковник Помощник начальника Организационного управления Бесядовский Константин Иванович " " Плюс Михаил Ильич Полковник Для поручений при начальнике Организационного управления Маслов Алексей Дмитриевич " Начальник военных сообщений Загю Михаил Михайлович Генштаба генерал Инспектор артиллерии Зейц Роберт Флорентинович Генерал Помощник инспектора артиллерии Кузнецов Николай Григорьевич Полковник Инспектор инженеров Малков-Панин Василий Васильевич Генерал Помощник инспектора инженеров Хмельков Сергей Александрович Полковник Военно-хозяйственный инспектор Ливадин Георгий Владимирович " Помощник военно-хозяйственного инспектора Фанченко Мартын Дмитриевич " " Ефимович Владимир Михайлович " Должность Фамилия, имя, отчество Чин в старой армии Начальник регистрационного отделения при Оперативном управлении Земцов Михаил Никанорович Генштаба подполковник Начальник связи Медведев Александр Павлович " Заведующий иностранными военными миссиями Муханов Георгий Александрович Генштаба полковник Начальник канцелярии Харитонов Савва Степанович Подполковник Комендант штаба Макаров Полковник Для решения всех этих задач нужно было заместить десятки тысяч должностей за счет опытных командных, штабных, административно-хозяйственных, преподавательских кадров, т. Антонова-Овсеенко, «без военных специалистов невозможно было организовать крепкую, боеспособную армию — армию регулярную». Безусловно, вопрос о привлечении бывших генералов и офицеров на службу в Красную Армию «был слишком сложным и трудным в своем практическом преломлении», поэтому ничего удивительного не было в том, что линия партии вызывала сомнения и возражения у многих видных военных партийных работников. Результатом этого явилась направленная в Совнарком во второй половине марта 1918 г. Как бы продолжением этой докладной записки являлись «Соображения по поводу организации оперативного центра». Поскольку оба документа имеют непосредственное отношение к рассматриваемой проблеме, остановимся на их содержании. Авторы докладной записки Подвойский, не понимая того, что ленинский курс на широкое привлечение в Красную Армию бывших генералов и офицеров предусматривал, прежде всего, строгий контроль Коммунистической партии и Советского государства в лице военных комиссаров за деятельностью этих военных специалистов, считали, что привлечение офицеров старой армии передает «в бесконтрольное распоряжение бывших генералов» все ответственные посты и стратегические позиции, а вместе с ними и «право распоряжаться вооруженными силами Советской Республики». При этом руководители Наркомвоена утверждали, что как в строительстве Красной Армии на принципах добровольчества, так и для другой работы «военные специалисты оказались излишними», ибо «ни один» из них «не может переварить до сих пор рядом с начальником существования полновластного солдатского комитета». Бесполезность военных специалистов, говорилось далее, сказывается и в том, что «они не сумели и не могут понять иной войны, кроме войны большими массами регулярной армии…, что всегда требует бюрократической централизации и делало прежнюю армию неспособной ни на инициативу, ни на революционный подъем». Вместе с тем руководством Наркомвоена, говорилось в этом документе, всегда признавалось «отделение оперативных функций» от остальных и поэтому «никогда… не отрицалось» использование в этих полях «знаний стратегов, хотя бы и царских». Но такое использование признавалось, однако, «с одной оговоркой» — не давать в руки этих стратегов «бесконтрольной власти»: назначать их только на должности начальников штабов, военными консультантами в оперативный отдел и т. Наконец, им нельзя поручать ни одной операции на внутреннем фронте, ибо нет уверенности в том, «что они злостно не предадут в решающий момент, когда уже будет поздно плакать по волосам». Подвойского чрезвычайно важна тем, что она отражает наличие двух направлений в военном строительстве в самом его начале, когда ленинский курс на строительство массовой регулярной Красной Армии столкнулся с непониманием и противодействием со стороны не только левых эсеров, что нашло широкое освещение в советской исторической литературе, но и «некоторых видных военных работников партии». Против привлечения в Красную Армию бывших генералов и офицеров в «Соображениях по поводу организации оперативного центра», высказывались и члены фронтовой коллегии Московского областного комиссариата по военным делам. «Является странным, — говорилось в этом документе, — что правительственная Коммунистическая партия, всегда и всюду указывавшая на абсолютнейшую бездарность царских генералов чего не отрицала, в большинстве случаев, и буржуазная печатьвдруг стала рьяно защищать таланты тех же самых царских генералов», хотя их способность «к водворению порядка измеряется их контрреволюционностью». Известно, что ни признанный вождь буржуазии «гениальный полководец» Алексеев, ни «кумир» той же буржуазии Корнилов, ни Каледин не могли «справиться с необразованными в стратегическом смысле товарищами, начальствующими над нашими революционными отрядами». Все это показывает, что «генералитет и Генеральный штаб вовсе не нужны как полководцы, а лишь только как специалисты, инструктора и консультанты», т. Между тем Бонч-Бруевич, «пользуясь властью, данной ему Советом Народных Комиссаров, уже успел насадить ряд офицеров Генерального штаба на самые ответственные должности по обороне». Бывшие генералы стремятся окружить себя «офицерством всяких рангов». Поэтому представляется «совершенно невозможным вверять командование такого рода лицам, хотя бы по одному тому, что в таком случае все штабы и генералы будут без одного солдата». Поэтому необходимо сохранить существующую схему «организации боевых штабов и боевого центрального штаба» с привлечением, если понадобится, в «большом количестве военных специалистов всяких наименований в качестве консультантов инструкторов без каких бы то ни было полномочий, под самым бдительным и строгим контролем ответственных советских работников». Не следует забывать, говорится в заключение этого документа, «еще один важный вопрос: извилины офицерско-генеральского мозга устроены так, что они Генеральный штаб, например никак не могут понять, что имеющая быть с германскими разбойниками война есть не старого типа война, а нового типа сильнейшее революционное восстание… Партизанско-гражданская война, которая предстоит Советской России, после создания новой армии определенно на социалистических началах не вмещается в умах г. Приведенные документы служат ярким подтверждением того, в каких сложных условиях приходилось проводить ленинский курс на широкое привлечение командного состава старой армии к военному строительству и защите Советского государства, причем не в роли «советчиков, инструкторов и консультантов… без каких бы то ни было полномочий», а на должностях «высшего военного командования», как это было сказано в телеграмме Подвойскому от 1 апреля 1918 г. Но несмотря на эти трудности, Коммунистическая партия и Советское правительство продолжали твердо проводить ленинский курс на строительство массовой регулярной Красной Армии с широким привлечением командного состава старой армии. Уже 15 марта 1918 г. Стеклова «К вопросу об организации нашей военной силы», в которой говорилось, что трудности при строительстве массовой регулярной армии начнутся, «когда нужно будет дать этой новой армии руководителей инструкторов. Здесь необходимо будет, конечно, привлечь к работе офицеров старой армии. Их специальные знания и опыт мы обязаны использовать. Не будем посягать на их политические убеждения, если только они добросовестно согласятся принести свои технические знания новоорганизуемой революционной армии. Поставим их в такие условия, при которых не будет страдать их человеческое достоинство и при которых они сумеют дать стране все, на что они только способны. При новых порядках в армии, при ее коренной демократизации они не могут быть опасны для революции». Но для того чтобы гарантировать армию от проникновения нежелательных элементов, а также учитывая то большое недоверие, с которым красноармейцы относились к бывшим офицерам, 5 апреля 1918 г. В ее задачу входило составление списков и сбор сведений о лицах, приглашаемых на работу в военное ведомство. Списки кандидатов доставлялись в Наркомвоен от военных учреждений, которые и рекомендовали известных им бывших офицеров на соответствующие должности с приложением необходимых сведений, характеризующих того или иного кандидата. Все списки кандидатов подлежали опубликованию в соответствующем комиссариате с тем, чтобы каждый гражданин имел возможность высказать свое мнение по поводу того или иного известного ему кандидата. На должность назначался только тот кандидат, против которого не было высказано серьезных замечаний. Егоров, члены — военные комиссары Молчанов, а также военные специалисты бывшие генералы В задачи комиссии входило установление общего порядка аттестования, рассмотрение аттестаций лиц командного состава от командира полка и выше и на соответствующие им должности в военных учреждениях, составление кандидатских списков на замещение этих должностей и представление их на утверждение Наркомвоена, наконец, разбор жалоб по аттестациям. Бонч-Бруевич обратился с докладной запиской в Высший Военный Совет, в которой писал, что «для предстоящих новых формирований постоянной армии», а также для службы в частях «завесы» явится большая потребность в командном составе. Поэтому, говорилось в записке, «полагаю необходимым теперь же приступить к регистрации бывших кадровых офицеров». Списки бывших военнослужащих, предназначаемых в качестве «кандидатов для занятия инструкторских, командных и других должностей», по указанию члена Высшего Военного Совета Подвойского должны были быть направлены во Всероглавштаб для «опубликования в советской печати, дабы каждый гражданин имел право отвода». Декретом Совнаркома от 4 мая 1918 г. Административное управление военно-окружного штаба ведало «учетом в пределах округа лиц командного состава… и всех лиц Генерального штаба». Важно отметить, что в штате военно-окружного штаба предусматривалось 14 должностей, которые должны были замещаться только бывшими офицерами Генерального штаба начальник штаба, начальник мобилизационного управления, заведующие мобилизационным, оперативным, разведывательным отделами, делопроизводители и т. В связи с подготавливаемой реформой военных округов Бонч-Бруевич предложил назначить на должность их руководителей следующих, как он выразился, «самых подходящих» бывших генералов: Однако ввиду отказа от этой должности Ельшина и Циховича и «неизвестности нахождения» остальных Бонч-Бруевич остановился на кандидатурах бывших генералов Однако только перечисление фамилий бывших генералов, избранных Бонч-Бруевичем кандидатами на должность военных руководителей в военные округа, показывает справедливость опасений некоторых военных работников партий, что в Красную Армию на руководящие должности могут «просочиться» контрреволюционные элементы. Так, четверо из шести «самых подходящих», по словам Бонч-Бруевича, кандидатов Драгомиров, Ельшин, Квецинский и Кузнецов впоследствии оказались активными участниками белого движения, причем Драгомиров — даже председателем деникинского правительства — Особого совещания, а Богатко эмигрировал. Что же касается назначенных на должность военных руководителей военных округов, то три кандидатуры из шести также оказались неудачными: Иозефович был освобожден от должности, Ливенцев уволен уже 10 июля 1918 г. Приведенные данные о назначении военных руководителей в именные округа показывают, во-первых, с какими трудностями пришлось столкнуться при подборе кандидатур на высшие должности в Красной Армии и, во-вторых, какой строгий контроль должен был осуществляться со стороны Коммунистической партии и Советского правительства, чтобы на ответственных должностях не оказались контрреволюционные элементы. Вслед за военными руководителями в военные округа были назначены начальники штабов бывшие Генштаба генералы: Гришинский Московский ВОЗ. Пневский Приволжский ВОА. Самойло Беломорский ВОН. Сапожников Орловский ВОЮ. Начальниками управлений и отделов окружных штабов были назначены бывшие Генштаба генералы и полковники в частности, Хвощинскийначальниками окружных артиллерийских управлений их помощниками — известные артиллеристы в частности, бывший генерал Вахарловский, бывший полковник Однако при проведении военно-окружной реформы встречались трудности и другого порядка. Так, начальник штаба Уральского военного округа Тихменев в письме помощнику военного руководителя Высшего Военного Совета Лукирскому от 13 мая 1918 г. Местные власти требовали, чтобы начальниками управлений окружного штаба были назначены «партийные работники и при них технические руководители из военных специалистов». Но, как писал Тихменев, по согласованию с комиссаром Анучиным решили при каждом начальнике управления назначить комиссара, ибо, по словам Анучина, «сразу предоставление самостоятельности и бесконтрольности действий б. Поэтому, считал Тихменев, «настоятельно необходимо урегулировать все эти вопросы, по-моему, путем прибытия специального комиссара, который разъяснил бы все волнующее, пугающее и смущающее, вызываемое упомянутым декретом». Областные комиссары «ничего не имеют против организации постоянной армии, но тактические приемы проведения всего в жизнь и вызвали упомянутые выше протесты». В заключение Тихменев писал, что возможны «предъявления отводов против некоторых начальников управлений и тогда им, отводимым, придется уезжать обратно — необходимо обставить материалам уезжающих не по своей вине, а только вследствие несовершенства декрета по местным взглядам». При этом обращалось внимание на то, что в скором времени потребуется «большое количество командного, подготовленного научно и практически, состава — старшего и младшего». Однако персональное приглашение кадровых офицеров «сделалось крайне затруднительным, так как неизвестно, где их отыскивать». В связи с этим военный руководитель Высшего Военного Совета рекомендовал «срочно организовать учет кадровых офицеров: пехоты, конницы и артиллерии и вообще строевых офицеров», а также специалистов с высшим образованием артиллеристов, инженеров и т. Поэтому «независимо от срочной организации учета бывших кадровых офицеров» предлагалось образовать резерв лиц командного состава в трех округах Московском, Ярославском и Орловском или предоставить право начальникам дивизий независимо от наличия в каждый данный момент в дивизии того или иного количества солдат принимать на службу такое количество командного состава, какое ими будет признано необходимым для обеспечения быстрого и успешного формирования дивизий по существующим штатам. Вопрос о приеме на «службу лиц командного состава по расчету на 28 формирующихся внеочередных дивизий на что требовалось, считая до взводного командира включительно, около 25 тыс. Эти правила определяли порядок приема на службу бывших генералов и офицеров, обсуждения их служебных и политических данных, зачисления в кандидаты и назначения на должность, наконец, порядок жалоб на решения аттестационных комиссий. Однако, несмотря на все, казалось бы, предусмотренные меры, которые должны были обеспечить отбор и назначение на соответствующие должности достойных лиц, на практике часто получалось. Так, согласно пункту 2 приказа после опубликования соответствующими военными комиссариатами в местной печати фамилий бывших офицеров, выразивших желание поступить на службу в Красную Армию, с краткими данными о служебной деятельности этих лиц все желающие в 10-дневный срок имели возможность сделать заявление об этих лицах, причем за достоверность заявления они должны были нести ответственность. Но подобных заявлений поступало незначительное количество, и, как писал журнал «Военное дело», по политическим мотивам «не отводилось и 1% всех определяемых на службу». Кроме того, следовало иметь в виду, что бывший офицер, хорошо известный, например, в Твери, мог выставить свою кандидатуру по Владимире, где его никто не. Эти, а также другие обстоятельства, среди которых главным была острая необходимость в командном составе в условиях быстрых темпов строительства армии, приводили к тому, что на практике широко использовалась возможность, предусмотренная пунктом 16 приказа: «в случаях, не терпящих отлагательства», лица командного состава до начальника дивизии включительно могли быть допущены к исполнению обязанностей «и без предварительного зачисления в кандидатские списки». Высший Военный Совет сыграл значительную роль и в реорганизации Военной академии бывшей Академии Генерального штаба для подготовки для Красной Армии командных кадров высшей военной квалификации. После декрета о создании Красной Армии и образования при Наркомвоене в феврале 1918 г. Главного управления военно-учебных заведений во главе с главным комиссаром военно-учебных заведений Дзевялтовским-Гитовтом была развернута энергичная деятельность по созданию военно-учебных заведений Для подготовки командного состава младшего и среднего звена из солдат, красногвардейцев, рабочих и крестьян. Однако руководители Наркомвоена и ГУВУЗ не сразу поняли, что Советская власть не могла ограничиться подготовкой командного состава только младшего и среднего звена и что для нее необходим был командный состав высшей военной квалификации из рабочих и крестьян, т. Поэтому руководство ГУВУЗ направило 9 марта 1918 г. В связи с этим военный руководитель Высшего Военного Совета На основании этой докладной записки Ленин предложил главному комиссару военно-учебных заведений немедленно задержать распоряжение о превращении академий в гражданские учебные заведения и представить в Совнарком проект реорганизация бывшей Николаевской академии. Между тем в связи с опасностью, нависшей над Петроградом в результате интервенции войск Четверного союза в февраля 1918 г. Для выбора места ее передислокации в города Пермской губернии — Пермь, Екатеринбург, Челябинск, Уфу — были направлены квартирьеры во главе с преподавателем Военной академии Генштаба Слижиковым; после его донесения от 12 марта 1918 г. В соответствии с планом Центральной коллегии по разгрузке Петрограда эвакуация Военной академии началась 16 мая 1918 г. С первым эшелоном были отправлены учебно-материальная база, библиотека и типография, с этим же эшелоном отбыла часть профессорско-преподавательского состава и слушателей подготовительного курса 3-й очереди, которые к этому времени возвратились в Военную академию из войсковых частей. Остальные слушатели и профессорско-преподавательский состав выехали из Петрограда вторым эшелоном или самостоятельно с таким расчетом, чтобы быть на новом месте к середине апреля 1918 г. По прибытии в Екатеринбург Военная академия разместилась в здании Епархиального училища. Для слушателей подготовительного курса 3-й очереди в течение апреля — первой половины мая были проведены экзамены; 188 слушателей были переведены в старший класс. После отъезда Военной академии в Екатеринбург 22 марта 1918 г. Кроме этих ускоренных курсов, утверждался также старший класс, который должен был составить «как бы переходную ступень к основному трехгодичному курсу академии». В старший класс должны были зачисляться слушатели, окончившие подготовительные курсы 1, 2-й и 3-й очередей; они должны были прибыть в Екатеринбург не позже 27 мая 1918 г. Для отбора кандидатов, рекомендуемых военными советами армий в число слушателей на ускоренный курс Военной академии, была создана испытательная комиссия, которой надлежало отобрать командиров и комиссаров Красной Армии, обладающих «достаточной боевой подготовкой и достаточным кругозором для усвоения основных, преимущественно утилитарных, элементов высшего военного образования». «всех тех лиц, которые действительно стремятся содействовать строительству рабочей и крестьянской армии на новых началах», в Екатеринбурге была создана аттестационная комиссия: председатель — комиссар Военной академии Матвеев, члены — представители Уральского областного комиссариата Голощекин, представитель Военно-учебного управления Вацетис и два представителя от конференции ученого совета Военной академии. Одновременно для пересмотра старых программ Военной академии и выработки новой «в соответствии с изменившимися условиями жизни и устройством» была назначена так называемая «смешанная комиссия», которой поручаюсь «в срочном порядке в первую очередь выработать программу для вновь формируемого младшего класса ускоренного курса. В состав этой комиссии вошли шесть человек: от конференции академии — начальник академии Генштаба Андогский и правитель дел Генштаба Смелов, от Наркомвоена — начальник Латышской стрелковой дивизии Вацетис, от Всероглавштаба — Генштаба Белой и бывший генерал Лазаревич, от Комиссариата военно-учебных заведений — Генштаба На заседаниях 4—8 июня 1918 г. Поэтому в Военной академии, «кроме военных», должны изучаться и «общеобразовательные специальные и философские науки». Вместе с мероприятиями по реорганизации Военной академии Наркомвоен и ГУВУЗ развернули активную работу по отбору в нее слушателей. Что же касается ускоренного курса, то он должен был быть набран заново из лиц, рекомендованных органами Советской власти, причем для этих лиц был значительно снижен общеобразовательный ценз требовались знания в объеме 4—5 классов гимназии. В начале июня прием был закончен. По переезде Военной академии в Екатеринбург военные комиссары Уральского областного Совета Голощекин потребовали от ее руководства, чтобы оно представило в Уральский областной Совет докладную записку о задачах, которые ставятся перед Военной академией, и о преподаваемых в ней предметах. Исполняющий обязанности начальника Военной академии профессор бывший Генштаба генерал Медведев в докладной записке от 6 апреля сообщил, что Военная академия, выполняя государственную задачу «по подготовке кадров Генерального штаба для формируемой армии Российской Республики», «попутно в пределах, не нарушающих ее автономности и учебного строя, готова оказать посильное содействие при организации, формировании и обучении Уральской армии, в частности войск, расквартированных в районе гор. Екатеринбурга» чтение лекций для инструкторского и командного состава, формирование войсковых штабов и руководство их работой и т. Что же касается «всякого рода» командировок слушателей из Екатеринбурга в другие города области, то их «желательно производить лишь в исключительных случаях и на срок не более 1 недели». В заключение документа было сказано, что Военная академия «готова взять на себя общее наблюдение за ходом военно-технической подготовки армии», чтобы ее формирование и обучение были поставлены «в наивыгоднейшие условия с точки зрения ее боеспособности». Голощекин, не без оснований усмотрев в полученных из Военной академии двух докладных записках нежелание ее командования оказать действенную помощь Красной Армии и потенциальную возможность перехода ее профессорско-преподавательского состава и слушателей на сторону врагов Советской власти, направили в Москву две телеграммы, которые руководители Наркомвоена, к сожалению, оставили без внимания. В одной из них, от 23 апреля 1918 г. », что Екатеринбург является политическим центром Уральской области и его значение настолько велико, что «нахождение организованного очага контрреволюции под маркой академии в центре Урала является совершенно недопустимым». Поэтому по условиям «политического момента и строя» Советской Республики необходимо в самом срочном порядке реорганизовать Военную академию, «куда был бы доступ пролетарской мысли». В связи с этим совет комиссаров Уральской области настаивал на том, чтобы «немедленно закрыть курсы академии, тем более что чтение лекций младшего курса закончено, и распределить слушателей по всем городам республики, использовав их как техническую силу под контролем Советов», и не присылать в Екатеринбург в Военную академию слушателей «согласно телеграммы Дзевялтовского от 14 апреля и не открывать новых отделов до полной реорганизации академии». Во второй телеграмме, от 24 апреля 1918 г. В Военной академии предлагалось иметь два курса: младший 4-месячный и старший 2-месячный, необязательныйпричем слушатели должны были состоять на общем котле. Однако открытой в Екатеринбурге Военной академии Рабочий и Крестьянской Красной Армии как она называлась с 1 июля 1918 г. Вследствие неблагоприятного развития событий на Восточном фронте, вызванных спровоцированным Антантой мятежом Чехословацкого корпуса в конце мая 1918 г. Вацетиса был спешно эвакуирован в Казань; в Екатеринбурге под охраной 12 слушателей была оставлена материальная база — уникальная библиотека, склад учебных пособий, типография и т. По прибытии в Казань 97 слушателей старшего курса и 100% слушателей ускоренного курса 125 человек были направлены на командные или инструкторские должности в отряды и части Красной Армия, действовавшие против белочехов и белогвардейцев. Накануне падения Казани 5 августа 1918 г. Андогским в полном составе отказался принимать участие в обороне города от наступающих белогвардейских войск, поставив себя тем самым в положение противников Советской власти. Из насчитывавшихся на 1 июля 1918 г. Что же касается 201 слушателя старшего курса 100% которых были кадровыми офицерамито из них остались верны Советской власти 12 человек, перешли на сторону белых — 165, находились в отпуске — 17, были убиты, больны, арестованы и т. В результате перехода профессорско-преподавательского состава и подавляющего большинства слушателей старшего курса Военной академии на сторону белых крайне необходимое для подготовки командного состава высшей военной квалификации для Красной Армии военно-учебное заведение с опытными кадрами и богатейшей материальной базой оказалось в руках врагов Советской власти. В связи с этим главнокомандующий всеми Вооруженными Силами Республики Вацетис 8 сентября 1918 г. Беляеву «составить проект открытия» Академии Генерального штаба РККА в Москве, причем ему было предоставлено право «привлечь к этой работе сотрудников и профессоров, список коих представить главкому». Важно отметить, что речь шла о создании новой академии, а не о «реорганизации академии» перешедшей на сторону белыхкак это сказано в книге «Академия Генерального штаба». Как известно, открытие новой Академии Генерального штаба РККА состоялось 8 декабря 1918 г. Таким образом, создание Высшего Военного Совета по инициативе Ленина ознаменовало собой новый этап в советском военном строительстве. Этот совет, в состав которого входили крупные военные специалисты, стал первым в истории Вооруженных Сил Советского государства единым органом центрального военного управления с большими полномочиями в отношении всех учреждений военного ведомства по организаций и формированию новой, регулярной Красной Армии и руководству всеми военными операциями. Но создание Высшего Военного Совета не означало, что к нему «на откуп» военным специалистам, как считали некоторые партийные военные работники, переходило решение всех наиболее важных и принципиальных военных вопросов.

Из справки КГБ для Комиссии по расследованию преступлений Сталина.

добавлено 67 комментария(ев)